Уинстон полежал еще немного. В комнате темнело.
Он повернулся к свету и принялся смотреть в стеклянное пресс-папье. Неиссякаемый интерес вызывал даже не кусочек коралла, а внутренняя часть стекла. В нем таилась огромная глубина — и в то же время было воздушно-прозрачно. Словно поверхность - небосвод, а под ним крошечный мирок со своей атмосферой.
Уинстону казалось, что он может попасть внутрь, что он уже внутри, вместе с кроватью красного дерева и раздвижным столиком, с часами и гравюрой на стене.
Пресс-папье было комнатой, коралл - жизнями Джулии и его собственной, навеки влитыми в сердце стеклянного кристалла.