Это я – Эдичка

Чего ищу я? То ли братства суровых мужчин-революционеров и террористов, на любви и преданности к которым, наконец, смогла бы отдохнуть моя душа, то ли я ищу религиозную секту, проповедующую любовь, любовь людей друг к другу, во что бы то ни стало — любовь.

Милый мой, где ты найдешь ее, такую любовь?

Милый мой, где ты найдешь ее, эту секту, где тебя изласкают, положат голову на колени - спи, милый, усталый, спи. Нет в мире такой секты. Когда-то она была на Елениных коленях. Где теперь такая секта? Почему не обступят меня ее ласковые обитатели? Мими-балерина шутливл станет на голову, Паскалино взъерошит мои волосы, а Джордж поцелует мое колено. «Ты пришел к нам, ты устал, вот вино и хлеб — и мы умоем ноги твои - усталый и бедный, и будь с нами сколько захочешь, и мы не уйдем от тебя на службу завтра, как папа и мама, как жена и как дети — в школу. Мы будем с тобой долгое счастливое время, и может быть, потом, это случается редко, ты уйдешь, когда захочешь, и мелькнут наши старые здания в твоем глазу...»

Братство и любовь людей — вот о чем я мечтал, вот что хотел встретить.

Нелегко отыскать все это — и хожу я уже полгода, а сколько буду ходить еще... Бог знает, сколько...

Вдруг я подумал, что ведь очень не любил когда-то детей, и как я был счастлив сейчас с этим существом на коленях. «Вырастет – будет красивая, Ванечка был ничего парень, жены я его ещё не видел. – Дай-то Бог тебе счастья, зверёк, – думал я, – только если счастья, то на всю жизнь, и не дай тебе Бог познать счастье, а потом всю остальную жизнь жить в несчастье. Самые страшные муки».

Зверёк сидел у меня на коленях, а я, дурак, не знал, что с ним делать, я только осторожно поддерживал его под спинку и корчил ему смешные гримасы. Я был неумелый. У меня никогда не было детей. Была бы у меня сейчас такая Катенька, какой я бы был сильный, и был бы у меня стимул жить. Я не отдал бы ребёнка в школу, в гробу я видел ваши школы. Я одевал бы её в прекрасные наряды, самые дорогие, я купил бы ей большую умную собаку…

Так я бесполезно мечтал, глядя на чужого ребенка. Почему бесполезно, скажите вы? Конечно, бесполезные это были мечты. Я не мог уже иметь ребенка от любимой женщины, от нелюбимой я бы его не любил. Мне не нужен был нелюбимый ребенок.

Я вяло заметил Кэрол, что диссидентство – явление сугубо интеллигентское, связей с народом не имеет, что движение это очень малочисленно – все протесты подписывают одни и те же люди – 20-50 человек. А сейчас, – сказал я, – большинство виднейших представителей этого движения уже находятся за границей.
Еще я сказал, что считаю диссидентское движение очень правым, и если единственная цель их борьбы заменить нынешних руководителей советского государства другими – Сахаровыми и Солженицыными, то лучше не нужно, ибо взгляды у названных личностей путаные и малореальные, а фантазии и энергии сколько угодно, что эти люди явно представляли бы опасность, находись они у власти.