Призрак. Мировая классика Ghost Stories

Усталый и весь в поту, дотащился он к себе в Пятнадцатую линию на Васильевский остров.

Должно быть, везде и на всех поприщах идейные люди нервны и отличаются повышенной чувствительностью. Вероятно, так и нужно.

Видно было, как всё извлеченное из внешнего мира художник заключил сперва себе в душу и уже оттуда, из душевного родника, устремил его одной согласной, торжественной песнью.

Чартков вступил в свою переднюю, нестерпимо холодную, как всегда бывает у художников, чего, впрочем, они не замечают.

– Боюсь, мне не понравится ваша Америка.
– Потому что там нет ничего допотопного или диковинного? – съязвила Вирджиния.
– Ничего допотопного? А ваш флот? Ничего диковинного? А ваши нравы?

Во сколько раз торжественный покой выше всякого волненья мирского, во сколько раз творенье выше разрушенья; во сколько раз ангел одной только чистой невинностью светлой души своей выше всех несметных сил и гордых страстей сатаны, во столько раз выше всего, что ни есть на свете, высокое созданье искусства

На мосту заметил он своего прежнего профессора и шмыгнул лихо мимо его, как будто бы не заметив его вовсе, так что остолбеневший профессор долго еще стоял неподвижно на мосту, изобразив вопросительный знак на лице своем.

Какой чудовищный климат!.. старая страна до того перенаселена, что приличной погоды на всех не хватает.
("Кентервильское привидение")