И всё же мужчина остаётся слеп к тысяче житейских мелочей, требующих внимания женщины.

Как жить в этом мире страданий?

Воля и решимость человека - вот что, по его словам, движет ледяными горами и превращает их в пустынные препятствия, преодолимые так же легко, как холмики рыхлой почвы, насыпанные кротами на садовой дорожке.

Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, мы были бы почти свободны; а сейчас мы подвластны каждому дуновению ветра, каждому случайному слову или представлению, которое это слово в нас вызывает.
Франкенштейн

Синее озеро и снеговые горы не меняются; мне кажется, что наш мирный дом и безмятежные сердца живут по тем же незыблемым законам.

К чему описывать горе, знакомое всем и для всех неизбежное?

Ты явился сюда, чтобы лить слезы над горем, которое сам же и причинил? Знаешь на что это похоже? Как если бы ты бросил пылающий факел в дом, который дал тебе приют, а когда от него осталось одно пепелище, пришел бы у развалинам и начал оплакивать тех, кто здесь жил. Ты лицемеришь...

Странная вещь - знание! То, что узнаешь однажды, уже не выбросишь из головы, оно держится там прочно, как лишайник на камне.

Приезжай, Виктор, но не с мыслями о возмездии убийце, а с миром и кротостью в душе, которые залечат, а не растравят, наши души. Войди в дом скорби, друг мой, но с добром и любовью к тем, кто любит тебя, а не с ненавистью к своим врагам.

Творчество состоит в способности почувствовать возможности темы и в умении сформулировать вызванные ею мысли.
Предисловие автора к изданию 1831 года

Heavy misfortunes have befallen us, but let us only cling closer to what remains and transfer our love for those whom we have lost to those who yet live.

Неужели я не достоин свершить нечто великое?

A mind of moderate capacity, which closely pursued one study must infallibly arrive at great proficiency in that study.<...>

The time at length arrives when grief is rather an indulgence than a necessity; and the smile that plays upon the lips, although it may be deemed a sacrilege, is not banished.

Обстоятельства его брака столь ярко рисуют его характер, что я должен о них поведать. Среди его ближайших друзей был один негоциант, который вследствие многочисленных неудач превратился из богатого человека в бедняка. Этот человек, по фамилии Бофор, обладал гордым и непреклонным нравом и не мог жить в нищете и забвении там, где прежде имел богатство и почет. Поэтому, честно расплатившись с кредиторами, он переехал со своей дочерью в Люцерн, где жил в бедности и уединении.