Три глотка волшебного напитка

– Полагаю, они и не допустили. – Пользуясь моей растерянностью, Валиар бесшумно поднялся. Ободряюще сжал кончики моих пальцев, поднес их к губам и, глядя мне прямо в глаза, пообещал: – Тебя я никогда не забуду. Как бы ты ни пряталась, где бы ни скрывалась, я найду твой храм, святилище, алтарь, хоть сломанную чашку для пожертвований – и заставлю вернуться. Клянусь.

– Если бы вы следовали правилам хорошего тона, не стали бы и входить в спальню девушки, – упрекнула я.
– Я обещал вам вексель. И, если бы вы отдыхали на рассвете, как и положено благородным леди, то не узнали бы о моей маленькой вольности. Готов искупить свою вину, как это принято в свете.
– Вы имеете в виду женитьбу? – ужаснулась я.

– Далеко забралась, – хмыкнула Гретхен и поднялась. – Ладно, пусть будет совпадение. Если твое имя так плохо известно, то могли надеяться, что проклятие станет неснимаемым.
– А ты не скажешь мне имя?
– Проклинателя? Нет, не могу. Извини, хоть и самой интересно, откуда девица купеческого сословия из шестого дома по Большому Императорскому тракту знает о твоем существовании, –подмигивая, отказала мне Гретхен.
– Жаль, что не скажешь, – притворно расстроилась я и добавила: – Спасибо, Гретхен.

– …живите и правьте, укрепляя силу, славу и величие рода Эстельдхейм, да не оскудеет ваш род потомками, – закончил Пресветлый, а я не удержалась от смешка.
И ни единого вопроса: согласны мы, передумали или вовсе попали сюда по недоразумению. Как это все же по-божественному: самому все решить, милости раздать, тумаками наградить и уйти в закат.

Да, мы не выбираем, кем родиться, но что делать с собственной жизнью – уже наше решение. Можно сидеть в болоте и жаловаться лягушкам на несправедливость бытия, а можно взять себя за волосы и выволочь из лужи, куда неосмотрительно свалился. И тогда лужа – останется лужей, а не болотом, увлекающим тебя на дно.

Если люди постоянно будут обращаться к чему-то, отдавая ему свои время и силы, то однажды абстрактный образ персонифицируется, поскольку названное не может быть ничем.

Ведь так легко оправдывать свои дурные поступки чужим невниманием вместо того, чтобы взять на себя ответственность.

Мы одновременно опустились на корточки, желая то ли рассмотреть получившуюся кляксу, то ли убрать ее, но замерли, глядя друг на друга. Кто из нас отвел взгляд первым – я не знаю, но, когда решилась вновь посмотреть на собеседника, утонула в его глазах. Это было сродни шторму,торнадо, что подхватывает тебя и больше не отпускает. Вот только… я не искала выхода.