Лучшие враги

Можете есть что угодно и сколько угодно. Уверена по ночам боги диеты крепко спят и ничего не видят.

— Как добралась?

— Твоими молитвами, – кивнула я.

— Я не молюсь, – произнёс он с усмешкой.

— Значит не твоими.

«Какая, право, ирония: в большой стае прославленных светлых магов, кичащихся чистотой крови, появляется черная ведьма!»

Главное, чтобы в полнолуние чувствительный мужик ни в кого не превращался и не пытался сожрать невесту. Иначе романтика может случайно обернуться трагедией.

Рукоделие - коварнейшее из проклятий. Только допустишь мысль о том, чтобы взять иголку в руки, как через неделю обнаруживаешь себя с пяльцами в руках, вышивающей разноцветными нитками уродливый портрет будущего мужа.

Уже, ощущалось прохладное дыхание осени. Я любила это угрюмое время года, мы гармонировали. Особенно нравилось, когда уставшая от цветения природа выгорала дотла и в дурном расположении духа впадала в зимнюю спячку.

— Ты в курсе, что успокоительная настойка от лихорадки не помогает?
— За дуру, что ли, меня принимаешь? Я ещё съела леденцы от кашля, — проворчала я.
— И как?
Абсолютно уверена, что мы говорили о разных вещах.
— Сам не видишь? Без изменений, — коротко отрапортовала я. — Зато есть один несомненный плюс.
— Какой? — вежливо поинтересовался он.
— Я по-прежнему чувствую себя паршиво, но меня это больше не беспокоит.

Страх он, похоже, не потерял, а забыл, что его следует испытывать.

Как это по-мужски - свалить вину со своей больной головы на женскую здоровую!

Если умертвие хорошо кормить, то оно никогда не сбежит к безликим фигуристым женщинам из прошлого, забывающим в чужих поместьях белые платья. Будет держаться у ноги! Это только живым мужчинам приходит в голову мысль ради спорных удовольствий уйти из дома, где им мягко стелют и вкусно кормят, а воскрешенные ни скукой, ни недальновидностью не страдают. Страдать нечем, и глупым мыслям рождаться негде.

– Грозная Истван, можно спросить?
– Попытайся, – милостиво согласилась я.
– Кому погребальную урну, а кому гроб?
– Догадайся!

– Вы прикончили нового мэра и его дух поселился в кабинете? – уточнила я. – А труп? Закопали?
– Он жив!
– Так в кабинете умертвие и мне надо его упокоить? – охнула я.
– Нет-нет! – уверил он. – В смысле, когда я запирал замок, господин мэр доживал свою самую первую и единственную жизнь…
– До-жи-вал?

– Первый? – переспросил он, словно был не уверен, что правильно расслышал, и теперь хотел разок убедиться.
– Да.
– Самый?
Святые демоны, он еще и обсудить решил?!
– А бывают варианты? Половинка там, четвертушка.
– Ты же темная, – вдруг выдал он.
– А темные не люди, что ли? У нас тоже случается все в первый раз. У меня вот с тобой первый поцелуй случился.
– Еще не случился, – заявил он.
– А что, по-твоему, мы сделали? Польку станцевали?

– Долго мы будем завтракать?
– А вы куда-то торопитесь? – отозвалась я, спокойно намазывая мягкий сыр на хлеб. – Поверьте, издох… умерший мэр никуда не исчезнет.
– Я больше боюсь, что живой возникнет, – пробормотал Боуз и печально прихлебнул селегерского кваса.

Не книга, а какой-то сборник инструкций для серийного маньяка! Раньше я не замечала за ней подобной кровожадности.

– И долго ты собираешься прятаться в шкафу, Эннари? – тихо спросил он.
Долго, всю жизнь! Безмерно люблю замкнутые пространства.