Аллан Кватермэн. Чудовище

— Веселая религия, Зикали! Скажи, она нравится этим вэллосам?
— А разве какая-нибудь религия нравится хоть одному человеку, Макумазан? Разве слезы, нужда, мор, грабеж и смерть нравятся тем, кто рожден на земле? Я слышал, например, что и вы, белые, терпите то же самое, у вас есть ваш собственный Хоу-Хоу, или дьявол, отвергающий жертвы и мстящий вам. Нравится он вам или нет — а вы ему в угоду устраиваете войны и льете кровь, чините беззакония, утверждая таким образом его владычество над землей. Мы поступаем так же, как и вы.

Нет, наш мир не хорош! Кто может не согласиться с этим, кроме тех, кто ослеплен собой?
Как может быть хорош мир, в котором первенствующее значение имеют деньги, где путеводной звездой является эгоизм и себялюбие?
Но теперь, когда жизнь кончена, я рад, что жил, что узнал нежное дыхание женской любви и верную дружбу, которая пережила любовь женщины, ради, что слышал звонкий смех детей, любовался на солнце, месяц и звезды, чувствовал солёное дыхание моря на
своем лице и плавал по озаренной лучами месяца воде, охотясь за зверями. Но я не желал бы снова начать жизнь! Нет, нет!

- Подумай сам, Макумазан, нравится ли хоть какая-нибудь религия хоть одному человеку в мире?  Разве слезы, нужда, болезни, лишения и смерть доставляют удовольствие тем, кто рождается на свет, чтобы их испытать? Подобно всем прочим, вы, белые люди, как я слышал, тоже подвержены этим испытаниям, а еще у вас есть свой Хоу-Хоу, которого вы зовете дьяволом и который обрекает вас на муки и мстит вам жестоко и беспощадно. Разве он вам нравится? Но все же вы продолжаете приносить ему жертвы, развязывая войны, устраивая кровопролития и совершая иные злодейские поступки. А дьявол взамен помогает вам, и вы всякий раз связываете себя с ним заново, чем укрепляете его власть над вами. Зато, если вы и все остальные наберутся мужества восстать против него, он, быть может, лишится своего могущества и даже будет принужден оставить людей в покое. Так почему же, ответь, мы до сих пор приносим ему в жертву наших дев - добродетель, истину и непорочность мыслей?  Чем мы лучше тех, кто покланяется Хоу-Хоу ради спасения собственной жизни?  (стр. 318 Зикали он же Открыватель дорог).

- Кто, интересно, первым сказал, что все мужчины глупы? - вопросил он (Зикали). - Уж не знаю кто это был, но думаю женщина, какая-нибудь красавица, которая завлекала мужчин и поняла, насколько они все глупы. О, сама-та она была мудрой, эта женщина! Все женщины мудры, на свой лад, и недаром они так говорят о нас, мужчинах. Я бы добавил к ее словам, что все мужчины трусы, у каждого из нас есть свое уязвимое место, пускай даже в остальном и ведем себя храбро. Мужчины все одинаковы. ( стр. 310 гл. IV)

For I do love a good tree. There it stands so strong and sturdy, and yet so beautiful, a very type of the best sort of man. How proudly it lifts its bare head to the winter storms, and with what a full heart it rejoices when the spring has come again! How grand its voice is, too, when it talks with the wind: a thousand aeolian harps cannot equal the beauty of the sighing of a great tree in leaf. All day it points to the sunshine and all night to the stars, and thus passionless, and yet full of life, it endures through the centuries, come storm, come shine, drawing its sustenance from the cool bosom of its mother earth, and as the slow years roll by, learning the great mysteries of growth and of decay. And so on and on through generations, outliving individuals, customs, dynasties—all save the landscape it adorns and human nature—till the appointed day when the wind wins the long battle and rejoices over a reclaimed space, or decay puts the last stroke to his fungus-fingered work.
Ah, one should always think twice before one cuts down a tree!