Домм, или попытка оккупации

Ощущение самоличного выбивания двери с ноги. Вернее как, - не без помощи Ожьераса. Выход из ограничивающей, давящей самоизоляции. И выход не просто куда-то, а в чистый звенящий детской радугой простор. Взгляд убегающий за горизон. Когда не за что зацепиться. Медитация на краю утёса с тотальным самоотсечением нитей опутывающего гомона цивилизации.

Вдох и вход под своды прохлады чуждого до человечества храма. В стенах которого полубог ваяет свои образы из лоскутков, найденных тут и там тканей. Подобно ребёнку, - чистой чуткой душе, стремящейся войти в контакт с этим миром посредством игры. Он рисует тайные лабиринты символов, стучит камнем о камень, играет на самодельном струнном инструменте для Великого Мироздания.

Он опасается, что его найдут. Его храм уничтожат. Как боится ребенок вторжения родителя или ожесточившихся реалиями мира сверстников в свой укромный мир для души на окраине леса из веток и палок.

Полусумашедший, счастливый, безгранично свободный и до поры до времени одинокий.

Тот, кто живёт среди чужих - одинок и свободен.
Ожьерес вынужден жить в приюте для неимущих в Домме. Дни он проводит в пещере, совершенно один. Строит алтарь, но люди следят за ним. Они уничтожают алтарь, они проникают в убежище. Все к чему прикоснется человек, уничтожает тайную жизнь Франсуа. Ему приходится обосноваться в катакомбах, пещерах под Доммам, он строит новый алтарь и поклоняется богам из другого мира. Ожьерес, не из этого мира, он с иных планет, его цель - захват Земли. Он подаёт знаки, тем кто должен прибыть и помочь в оккупации планеты.
Как итог, направление в психиатрическую лечебницу. Результат освидетельствования - психически здоров, интеллектуальный уровень - высок.

Книга о инаковости, свободе, фантазии и тотальном нонконформизме. Уникальный опыт с одной стороны и такой понятный любому, кто был белой вороной, тем, на кого смотрят с насмешкой, ненавистью, презрением, тому кто был отверженным, странным чудаком.

В книгах Ожьереса столько природы, свежести, наивности и отсутствие запретов и это настолько естественно для писателя. Даже самое шокирующее, невозможное в его текстах не вызывает отторжения.
Чувственные, свежие, как теплый дождь тексты, редкая и невозможная свобода заставляющая читателей вспомнить о том, что такое жить, а не существовать в кривых рамках социума.