22 июня 1941: тайны больше нет. Окончательные итоги разведывательно-исторического расследования

Проще говоря, Генеральный штаб располагал всеми необходимыми для организации решительного и эффективного отпора агрессору данными, причем в большей своей массе уже к исходу весны 1941 г.
И вот как при таких данных можно верить тем утверждениям, которые наплели маршалы и генералы, особенно маршал Г.К. Жуков, которые по сию пору тиражируются историками? Как можно верить таким их заявлениям:
— Маршал Г.К. Жуков: «Сейчас бытуют разные версии о том, что мы знали о выдвижении войск противника на исходные рубежи и даже конкретно о дне нападения немцев. Эти версии лишены основания и не могут быть подтверждены официально. Военному руководству были известны лишь общие предположительные сведения, которые были известны многим»?![97]
— Маршалы Г.К. Жуков и А.М. Василевский (в порядке тезиса): «В Москве не знали не только о сроках германского нападения, но и о том, будет ли это нападение вообще»?![98]

... с полным на то основанием можно категорично утверждать, что кровавая трагедия 22 июня 1941 г. ни в малейшей степени не связана с какой бы то ни было внезапностью, незнанием стратегии, тактики, оперативных планов германского командования, группировок вторжения, сил и вооружений противника, времени, точной даты и часа начала нападения. Тем более по вине Сталина. Особенно в силу его якобы каких-то просчетов, ошибок, недооценок или переоценок сложившейся накануне войны ситуации и намерений Гитлера.

... Тупиков, который прекрасно знал также и состояние РККА, особенно в приграничных округах, сделал поразительно точный вывод-предупреждение, от которого прошибает холодный пот, волосы дыбом встают, а по спине начинают бегать мурашки: «Красная армия, не имея подготовленных рубежей обороны внутри страны, широко разветвленной аэродромной сети и заранее подготовленных путей сообщения, после первого удара будет стремительно отходить назад, не имея возможности задержаться ни на одном заранее подготовленном рубеже… Немцы одновременным ударом в нескольких направлениях прорвут фронт и разъединят Красную армию на отдельные группы, в дальнейшем будут стремиться окружить и уничтожить их. Особую роль сыграют подвижные войска, которые после прорыва быстро проследуют в глубину, выйдут на пути отхода Красной армии и произведут окружение. Большая роль в этих действиях отводится авиации и воздушным десантам. По времени всю эту операцию (разгром армии и выход на меридиан Москва) предполагается осуществить в один-полтора месяца»[82].
Правда, холодный пот прошибет не только от существа приведенной выше цитаты, но и от того, что впервые эта часть доклада Тупикова появилась в открытом доступе только в 2018 г., а в ранее публиковавшихся выдержках из его доклада этого страшного вывода нет. А волосы в очередной раз встанут дыбом от этой информации, если принять во внимание, что даже руководитель военной разведки генерал Голиков ознакомился с этим докладом только 3 июня 1941 г.

В реальности же именно Л.П. Берия восстановил внешнюю разведку после далеко не всегда обоснованных и законных ежовских репрессий. Более того. Именно он взрастил тактическую по своей природе разведку пограничных войск до уровня, когда она смогла решать даже стратегические задачи. А приведя в нормальное состояние все органы государственной безопасности, включая и военную контрразведку, права которой были ограничены и строго очерчены, и подчинив их деятельность действовавшему в то время законодательству, Л.П. Берия тем самым способствовал также и восстановлению военной разведки, которую ежовские репрессии — в ряде случаев небезосновательные — очень сильно затронули.