Искупление

Не всякое признание идет на пользу.

Им обоим за шестьдесят - возраст, в котором люди начинают тешить себя мыслью, будто семьдесят семь - еще не старость.

Он не удостоил их объяснениями. Он поставил себе цель – выжить, потому что у него была для этого важная причина.

Несмотря на свое увядание, я по-прежнему ощущала себя прежней, той, какой была всегда. Молодым это объяснить трудно. Мы можем выглядеть в их глазах ископаемыми рептилиями, но все равно мы с ними – одной крови.

Разве писание не есть разновидность того же парения, доступная форма полета, не чудо воображения?

Он не мог бы объяснить причину своего оптимизма, просто был счастлив и, следовательно, обречен на успех.

Трудно долгое время хлестать палкой по крапиве и не сочинить какую нибудь историю.

Описание слабостей персонажа неизбежно чревато саморазоблачением: читатель невольно заподозрит, что она описывает себя, — разве могло быть иначе?

... истина бывает странной и обманчивой, за нее нужно бороться, пробиваться к ней через поток привычных мелочей.

Стремление к гармоничному, упорядоченному миру лишало ее возможности совершать безрассудные поступки.