
Мурманские мальчишки
Последнее время для меня такая радость наткнуться на какую-нибудь новенькую для меня детскую советскую книжечку - обычно почти все, что заинтересовывают, обнаруживаются уже добавленными в эпохальную) подборочку "прекрасного читательского будущего". Даже если забыл о ее существовании там - все равно уже это не находка, не сюрприз... А тут вдруг неожиданно приятное "приобретение" - веселые истории о мальчишке из Мурманска, который расскажет о шалостях и приключениях - своих и друзей-неприятелей.
Гриня с родителями и младшим братиком Бобкой живут в послевоенное время - те самые времена, когда страна восстанавливалась и возрождалась после 4-х лет борьбы за свободу и жизнь в Великой Отечественной войне. К счастью, из детской памяти выветрились воспоминания о жутком времени, разве что секундные всплески памяти о холоде и голоде эвакуации остались, перекрывающиеся более приятными и весомыми - об игре-фантазировании о сытом будущем да том счастье, что накрыло всех, как только узнали о победе. Все же, что было после, не только стало собственной историей мальчугана, а и превратилось в произведение о том, как жилось жильцам (простите за тавтологию) Дома междурейсового отдыха моряков после войны.
Лучшим другом Гриши был Мишка Кононов, недругом, хотя и не худшим, - Депа. Многое ребята повидали в своем детстве - к счастью, война не оказалась необратимой чертой, испортившей им жизнь: мальчуганы катались на рыбалку, где Мишка упустил знатного налима, чуть было не ставшего его первой да еще и крупной добычей; "потеряли" мам в поездке на поезде, когда тот отправился со станции раньше, чем собирался; пытались перейти из третьего класса сразу в пятый, когда двоюродный братец Грини решил заняться общественно полезным делом; стеснялись танцевать с ученицами женской школы на организованной для детворы встрече мужского и женского учебных заведений; фантазировали о своих приключениях в заснеженном Мурманске, где медведи ходят под окнами, хвастаясь перед мальчишками на летнем отдыхе, из-за чего чуть не застряли в водопроводе; писали стихи и поэмы, влюблялись и стеснялись насмешек над этим; почти что убегали из дому в Америку к индейцам и умудрялись с экскурсии укатиться в почти что кругосветное плавание, оставив всех своих позади; посещали послевоенные свалки с оставшимися боеприпасами (опасно - жуть, но им так было любопытно).
Может быть, их приключения и не показались бы особо интересными - у каждого "заваляется" из детства какое-нибудь воспоминаньице, что без смеха и не припомнишь теперь. Но едва ли не каждое из них у мурманских ребятишек происходило с неуклюжими непосредственными, а потому чаще всего милейшими, причинами, поступками и результатами. То Гриша с Мишкой бутылку с чернилами взорвут случайно, что обольет Депу, сделав его лицо крапчатым; то они же при изучении падежей или корову туда-сюда склоняющуюся представят - падеж скота же как-никак, или коленоприкладство вообразят с раскаянием - винительный это вам не шутки. Но больше всех юмором отличался Бобка - выпрашивать вкусняшки ему запретили, так он успокаивал, что просить не будет, пусть брат не волнуется, ему тетя Тамара сама даст; "перебирал харчами", когда его отвлекали от пропажи мамы с поезда сказкой о Коньке-Горбунке с ни к селу ни к городу появившейся там царевной-лягушкой, стихами, рисованием, "обнаглев, желая песен"; придумывал собственные словечки - "клужина" вместо "пружина", "плическа" вместо "расческа" и прятал только голову под кровать и просил играть в прятки, думая, что никто его не найдет. Ребята все чудесные, но без Бобки было бы "не то пальто". Прелесть!!













































