Цитаты из книги La vie devant soi

Ладно, пускай у меня вся жизнь впереди, но не убиваться же теперь из-за этого.

Надо любить.

Когда вы стареете, к вам заходят все реже и реже, ну, разве что у вас есть дети, которых закон природы обязывает навещать вас.

Я думаю, крепче всех спят как раз неправедные, потому что они на все кладут с прибором, а вот праведники как раз не могут сомкнуть глаз и из-за любой малости портят себе кровь. Иначе они не были бы праведниками.

Мадам Роза лишний раз убедилась, что люди к ней все добрее и добрее, а от этого хорошего не жди.

Жир, он с того и начинается, что тебя никто не любит.

Приближающаяся смерть придает человеку значительности и к нему начинают испытывать почтение.

Время, оно еще старее, чем все остальное, и еле-еле плетется.

Никогда ни для чего не бываешь слишком мал.

Мадам Роза провела хорошую ночь, а я так и не смог заснуть и лежал с открытыми в темноту глазами, стараясь думать о чем-нибудь ни на что не похожем, но понятия не имел, откуда это непохожее взять.

Обычно парни вместо «героин» говорят «ка-каша», так один восьмилетний лопух прослышал, что ребята постарше делают себе уколы какаши и это мировая вещь, и он сотворил на газетку, загнал себе этого в вену и через то загнулся. За это даже повязали Махута и двух его дружков – они, дескать, неправильно информировали, но лично я считаю, что они вовсе не обязаны были учить восьмилетнего шкета правильно колоться.

На время ходьбы я заводил ей еврейскую пластинку, которую она очень любила и которая была не такая грустная, как обычно. У евреев, поди узнай отчего, пластинки всегда очень грустные. Так велит ихний фольклор. Мадам Роза часто говорила, что все ее несчастья исходят от евреев и, не будь она еврейкой, она не познала бы и десятой доли тех бед, что ей выпали.

Каждое утро я заставлял мадам Розу упражняться в ходьбе, чтобы ее размять, и она шаркала от двери к окну и обратно, опираясь мне на плечо, чтобы окончательно не заржаветь.

Ее организм уже никуда не годился, и в нем отказывало если не одно, так другое. Нападают всегда на беззащитных стариков, это легче всего, и мадам Роза тоже стала жертвой этой уголовщины.

Однако мадам Роза портилась изнутри все больше и больше, и даже не могу вам сказать, до чего это несправедливо, когда живешь только потому, что мучаешься.

Потом пришла мадам Лола со старшим Заомом, и мы ее приподняли, раздели, разложили на полу и помыли. Мадам Лола попрыскала ей везде духами, мы надели на нее парик и кимоно и уложили в чистую постель, и видеть это было одно удовольствие.