Народ, или Когда-то мы были дельфинами

«Величайшие учёные мира преподавали на этом острове, поколение за поколением, — подумал старик, готовя себе чай, — а наши дети до сих пор спрашивают, бывают ли на свете привидения. Какое мастерское произведение — человек…»

Вселенная не планетарий. Она работает не только во время сеансов!

"Он меня боится, - понял Мау. - Я его не бил, даже не замахнулся. Только попытался заставить его думать по-другому, и теперь он боится. Боится мыслей. Это магия".

Даже наши страхи придают нам какую-то важность, потому что мы боимся быть незначительными.

А во что я на самом деле верю? - подумал он. - Во что я верю? Мир существует, так что, может быть, и Имо тоже существует. Но он далеко, и ему все равно, что существует Локаха. Это точно. Ветер дует, огонь жжет, вода течет для добрых и злых, для правых и неправых. Зачем людям боги? Нам нужны люди. Вот во что я верю. Без других людей мы ничто. И еще я знаю: я так устал, что даже в памяти не вмещается.

Но нет, бабушка утверждала, что настоящая леди не должна поднимать ничего тяжелее зонтика, и, уж конечно, нога её не должна ступать в кухню — за исключением случаев, когда нужно изготовить «экономичный благотворительный суп для достойных бедняков», а бабушка считала, что достойных бедняков не так уж и много.

Врешь! Тебе нужна особая правда. Такая, которая тебе понравится. Маленькая хорошенькая правдочка, подходящая к тому, во что ты уже веришь!

Может быть, они раньше и думали по-настоящему, но мысли стёрлись от частого использования?

Это планета, папа. С края света или на край света, зависит только от точки зрения.

Мау заглядывал в себя и находил вопросы, на которые, кажется, не было ответа, кроме "потому", а "потому" - это ведь и не ответ вовсе.