Народ, или Когда-то мы были дельфинами

“— И тех, кого поглотит пучина, она не удержит!
Сломленные и разметанные будут исцелены!
Снова восстанут в вечное утро, облекшись в новые ризы!
В кораблях из тверди вознесутся они средь звезд!”

“Рыбка извивалась на ладони.
Тогда старушка проглотила ее. Всего лишь рыба из сна, но такие вещи полезны для души.”

Дафна читала в одной из книжек про Великий Южный Пелагический океан, что «за несколькими прискорбными исключениями, чем больше и страшнее на вид паук, тем менее вероятно, что он окажется ядовитым». Она в это не верила. «Прискорбные исключения» в этом лесу висели повсюду, и — она не сомневалась — кое-кто из них пускал голодные слюни.

Мистер Гриффин проповедовал так, словно держал в руке огненный меч. Летучие мыши падали с балок. Орган заиграл сам собой. Заплескалась святая вода в каменной чаше.

старуха упоённо сосала свежеразжеванное мясо, издавая звуки, с какими засорённый сток ванны втягивает воду.

Сон всегда возьмёт своё. Если изо дня в день откладывать сон на потом, он рано или поздно явится и потребует возвращения долга.

Мау был тёплым телом, бодрствующим в спящем мире, и в любой момент могла возникнуть необходимость поддержать его беготнёй и лаем.

— пожалуйста, не говори бабушке, что ты пожимала руку мистеру Дарвину. Она думает, что он сам дьявол.
— Ух ты! А он… правда?..

она всё равно жила в надежде и готовила внучку к роли королевы, то есть следила, чтобы её ни в коем случае не учили ничему хоть сколько-нибудь полезному.

Таков был закон у охотников за черепами: вождём становился самый сильный мужчина. В этом был определённый смысл. Во всяком случае, для сильных мужчин.