Мама!!!

Когда-то давно, еще очень маленькой, она услышала вечером стук на балконе. Мама в это время срезала мясо с курицы. Она так с ножом и пошла посмотреть. На балконе оказался мужчина. Он пролез к ним через раму с натянутой марлей, шепнул что-то маме. Она вернулась, села в кресло, посадила Сашу за спину и так сидела с ножом в вытянутой руке, пока мужчина не ушел через то же окно. Да и пьяниц, которые иногда путали их дверь и ломились посреди ночи, Саша тоже помнила.

Первой идти в их пансионате страшно: можно, например, на кого-нибудь наступить. Или на что-нибудь. Часто на ступеньках были кучи и даже блевотина. В темноте туда вступить очень легко. Это неприятно и всегда стыдно перед мамой, особенно если дома нет воды. Каждый раз, когда Саша шла по лестнице или коридору в темноте, она думала только об одном – не измазаться бы.

Ее мать была немая. Отец, с похмелья разозлившись на тетю Раю, отрезал ей язык. Сиплая Саша говорила, что отрезанное он тут же выкинул в мусоропровод. Она сразу побежала на улицу, туда, где вываливался из трубы мусор, долго искала мамин язык, но не нашла.

Мальчики на Лесобазе — это всегда зло и страх. С трех лет они весь день во дворе, к пяти годам — это чистые зверята, которые гуляют до поздней ночи, — их никто не зовет домой. Однажды Саша даже спросила маму: "А почему у алкоголичек рождаются только мальчики?

Ближе к восьми, когда сумерки накрывали двор полупрозрачной серостью, детская площадка простреливалась, будто пулями, тревожными тоненькими голосами. Кричали большие и кричали маленькие. Кричали, зная, что мама уже дома. Кричали те, у кого мама была еще на пути с работы. За компанию с ними кричали малыши, чьи мамы в это время как раз ушли на ночную смену. Кричали даже дети алкоголиков и сироты. Просто так. Чтобы лишний раз прокричать слово "мама" в тяжелое вечернее небо.

Это Лесобаза на ней оседает. Въедается в кожу, в глаза, в губы. Ее никогда с себя не смоешь, не вытравишь, не сотрешь. Всё останется в Саше. И не надо уже никуда уезжать. Еще вчера был смысл, а сегодня поздно. Еще вчера Саша была Сашей. Она могла уехать в новую квартиру, вырасти и всё забыть. А сейчас не получится. Лесобаза проникла в каждую ранку, во все царапины и заусенцы.

У Саши зубы были мелкие, какие-то полупрозрачные и редкие, заостренные на концах, которые делали ее похожей на мышку. Она вообще вся была похожа на мышку: серые тонкие волосы, поднявшиеся вокруг бантов дыбом, непонятные глаза, не то зеленые, не то серые. Из зеркала на Сашу смотрела худенькая девочка с маленькими, близко посаженными глазками, незаметными бровями и редкими короткими ресницами.

Дома Саша раздраженно разделась, бросила шапку, шарф, скинула как попало сапоги. Слезы прошли, осталась ненависть.
– Нам папу не надо, поняла?
Мама пожала плечами:
– Да поняла, поняла. Мне тоже не надо. Куда нам тут еще папу, на голову его сажать, что ли?
– Поняла? Никакого папы! В окно выпрыгну! Видела я этих пап.