His and Hers

Жизнь как лампочка накаливания — ее не так трудно поменять, как думают люди, надо только попробовать.

В жизни бывают такие моменты, когда замирает сердце, — ты знаешь, что сейчас случится что-то очень плохое, но ты опоздал, чтобы помешать этому. Это одновременно длится меньше секунды и больше всей жизни, ты застываешь в пространстве и во времени, не желая смотреть вперед, но зная, что слишком поздно оглядываться назад.

Воспоминания подобны оборотням. Некоторые гнутся, некоторые скручиваются, а некоторые съеживаются и со временем умирают. Но самые худшие никогда нас не покидают.

Иногда наши воспоминания трансформируются, являя нам более симпатичные образы прошлого, нечто менее ужасное, на что можно оглянуться без опаски. Иногда нам надо нанести на картину свежий слой краски, притворившись, будто мы не знаем, что спрятано под ним.

Семьи часто рисуют свои портреты в другом свете, используя краски, которые остальные не могут толком разглядеть.

Иногда мы слишком крепко держимся не за тех людей, пока не становится так больно, что мы их отпускаем.

Жизнь иногда мелькает, как белка в колесе, с которого можно соскочить только тогда, когда мы знаем, как закончить бег.

В молодости мы заблуждаемся и думаем, что можем выбирать в жизни сколько угодно дорог. Зрелость же внушает нам, что дорога только одна.

Она слишком молода, чтобы чувствовать себя старой из-за работы, и слишком неопытна, чтобы знать — это в конечном итоге произойдет. Так происходит со всеми.

Думаю, в определенном возрасте — для всех он разный — вы наконец понимаете: все, что с вашей точки зрения играло какую-то роль, на самом деле ничего не значит.

К сожалению, моя сестра выбирает вина так же, как мужчин: слишком дешевые, слишком молодые и вызывающие головную боль.

Иногда я думаю, что люди меняют выражение просто затем, чтобы занять свое лицо. Улыбка не подразумевает, что кто-то счастлив, равно как и слезы не всегда означают, что кто-то печалится. Наши лица лгут так же часто, как наши слова.

Беспокойство часто заявляет о себе громче, чем логика, и, если долго представлять себе худшее, оно может стать реальностью.

В наши дни жизнь, которую мы ведем, должна быть подана на золотом блюдечке в виде серии лакированных правд ради того образа, который мы являем окружающим. Незнакомые люди, которые видят нас через экран — будь то телевизор или социальные сети, — думают, что знают, кто мы такие. Никто больше не заинтересован в реальности, которой не хотят «ставить лайки», «делиться» или «следовать".

Легко вычислять людей с плохими намерениями, когда знаешь, что это значит — быть одним из них.

Журналистика — это игра, где карьеристов больше, чем карьерных лестниц.

Журналистика – это игра, где карьеристов больше, чем карьерных лестниц.

Люди пойдут на всё, что угодно, чтобы причинить боль тем, кого любят, гораздо на большее, чем в отношении того, кого ненавидят.

У каждой истории есть как минимум две стороны: Ваша и моя. Наша и их. Его и ее. Это значит, что кто-то всегда лжет.

Мы держимся за некоторые вещи в жизни только благодаря людям, от которых их получили: это имена, убеждения, шарфы.