Я вас лублу!

Нет места более священного, чем Иерусалим – "ликующий вопль тысяч и тысяч глоток", "неистовый жар молитв, жалоб и клятв", "тугая котомка" запахов: ладана – христианского квартала, рыбы – мусульманского, свежестиранного белья – еврейского, хлебного – армянского. Жить в этом городе непросто, потому что он, по словам Дины Рубиной, – "вершина трагедии". Но что было бы в жизни писателя, если бы в ней не случился Иерусалим? В конце 1990-х Дина Рубина вместе с семьей переезжает в Израиль. И с этого мом...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

369 ₽296 ₽

Купить-20%

Аудио

339 ₽272 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,3

76 оценок

5
43%
4
50%
3
4%
2
0%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 121Хотят прочитать 58

Рецензии

bumer23894 мая 2024 г.
Единственное, что важно
Этот рассказ мне посоветовала мама, большая ценительница творчества автора. Звонком в семь утра с восторженным рефреном: "Прочитай - это такое, ТАКОЕ!". Прочитала...
Рассказ развивается и раскручивается очень постепенно. Словно исповедь (возможно, даже застольная): немолодой эмигрант-художник Михаэль (да просто Миша, думаю) рассказывает, чем жил и каких людей по жизни встречал. Не очень получается с ходу въехать - но какой-то удивительный взор на встреченных им людей уже притягивает внимание к герою. Действительно запоминающиеся это были люди: старики, за которыми герой доглядывал, какой-то деревенский пьяница или высокооплачиваемый адвокат. Но судьбоносной оказалась - встреча с Дани...
Большеглазый император - это просто рыбка. Лупоглазая, немного нелепая, безмолвная и беззащитная. Порой герой чувствовал себя подобной рыбкой - особенно когда ему "посчастливилось" попасть в светское общество. У меня просто наложился рассказ на роман о светских нравах - когда за фарфоровыми улыбочками кипят вулканы страстей, повсюду расставлены флажки, и все знают, как жить и как себя вести. На этом фоне работа Дины Ильиничны прозвучала еще ярче. А порой герой видит подобных рыбок в людях - беззащитных и растерянных. И их стремится защищать.
Больше всего встреча с Дани напомнила - "Неприкасаемых" (которые "1+1"). Очень пронзительно и наглядно - я даже всплакнула. Потому что единственное, что важно, что останется - душа. За нее и стоит бороться.
Есть рассказы - достойные романов. Целая жизнь упакована словно в кружево, когда каждая встреча, как петелька, приводит к центру. Можно даже отдельно не отмечать - как это написано, что некоторые выражения просто скальпелем в тебя вонзаются. Как то

Он часто не отпускал с работы, признавая два вида болезней: беременность и похмелье. Остальное считал отлыниванием от работы
Или

Она так скрестила ножки, что босоножка оказалась чуть ли не перед моим лицом. Серебристая... Какая женщина - сделанная из листового железа
Не все романы и рассказы у Рубиной однозначны и одинаково полезны. Но порой, как старатель, намываешь - просто самородок. Взглянуть на мир и людей такими глазами: мудрыми, чуть ироничными - очень приятно.
Не знаю, кому и посоветовать. Так и не могу гарантировать, что рассказ зайдет и откликнется. Просто он пришел - в нужное время, и оказался таким пронзительным и трогательным. При этом начало - не самое понятное, но очень прошу продержаться - к концу все прояснится и сойдется. И хочу закончить словами бессмертной песни

Спасибо, что смогли оценить широту не тела, а моей души
Читать далее
99
521
Prosto_Elena14 октября 2024 г.
А в Израиле, в Иерусалиме, так хорошо работается, там интересно, тревожно, трагично, смешно. Дина Рубина
Легкая книга о жизни репатрианта на благословенной земле Израиля. Заброшенные в чужую историю новички отчаянно нуждаются в работе в этой мизерной стране, им нужно выбить и себе место под этим солнцем в Земле Обетованной. Поэтому сомнительное предложение знакомого поэта поработать редактором в фирме «Тим’ак» наша автор принимает с восторгом. Далее мы погружаемся в забавное описание будней сего издательства, а также лицезрим удивительные портреты коллег. Всё это перемежается военными буднями страны, бомбёжками, противогазами и воем ночных сирен. Звучит игрушечно и весело. Наверное, это специфика еврейского народа - про жуткие вещи рассказывать, смеясь и юродствуя. А может, это защитная реакция Рубиной, оглушенной чужой и незнакомой культурой. Но зов крови никуда не денешь. Приехала, терпи. Она и терпит, смеясь и матерясь, таская с собой противогаз, редактируя бездарность и поддакивая самодуру начальнику. Впрочем, как анекдот даже очень неплохо.
Читать далее
80
388
AntesdelAmanecer23 мая 2020 г.
"- Это просто Стар-го-род!"
Стиль Дины Рубиной я называю кружевным. Она как-будто плетет из букв, слов, фраз невидимое кружево. И оно укутывает тебя либо в теплую шаль, либо в прозрачную лёгкую накидку, создает уютную атмосферу и ты плывешь по главам. В этой маленькой новелле я разгадала секрет кружева:

Мои выступления все организаторы почему-то называют лекциями, хотя если что и бывает менее похожим на лекцию, так это моя трепотня перед теми, кто выразит желание ее послушать. Никаких лекций я не могу читать по определению, я ведь человек без образования: я закончила консерваторию.
Консерватория. Все дело в консерватории, в музыке. Слог Рубиной не льется как песня, но он музыкален, и это может быть разное музыкальное произведение, которое порой и не очень благозвучно.
Здесь у меня сошлось все: кошки, Храмовая гора, крепостные стены Сулеймана Великолепного, христианский квартал...
Эта живая прогулка по Старому городу, даже запахи разных кварталов переданы до обонятельных ощущений

Тревожный воздух Старгорода перенасыщен и, как тугая котомка, набит запахами его обитателей. В дождливые дни он набухает, сыреет и тянется понизу над мокрыми плитами улиц и переулков, исшарканными подошвами миллионов ног; в жару – мириадами спиралей прорастает над скопищем лавок, колоколен и куполов, плоских и черепичных крыш; бунтует и рвется прочь весной, когда в долине Иосафата цветут багровые маки, а над Иудейской пустыней вырастают и рушатся, беззвучно содрогаясь в тектонических разломах, скалистые облака.
Запахи перетекают в осязания тканей и кружев в сказочных лавочках, напоминающих пещеры Али-Бабы, и веселые диалоги с их обитателями, затем ловко сменяются вкусом мороженого или кофе в кафе, где за соседним столиком брат и сестра рассуждают о Боге.

Поистине, думала я, в этом городе в спор о Боге не вмешиваются только глухонемые…

Гудящий, почти осязаемый кожей неистовый жар молитв, жалоб и клятв колеблется в раскаленном воздухе, распирает его и уносится ввысь – по назначению. Ведь все эти люди – все без исключения – собрались здесь с единственной целью: прославления Создателя. И каждый славит его, как умеет, насколько хватает ватт собственной души: на своем языке, на свой манер, по своему понятию.
И это как раз и есть – настоящее Чудо Иерусалима.
Я могу бесконечно цитировать эту маленькую новеллу, а лучше посоветую ее вам прочитать. Это веселое путешествие вам не может не понравится. Каждый в этом городе находит свой Иерусалим. Очень надеюсь, что и я когда-нибудь ... Ведь я еще там не побывала.

Солнце еще полоскало белье, вывешенное на балконе третьего этажа. Во многие окна этих домов, построенных во времена Британского мандата, были вставлены квадратики цветного стекла – синего и красного, так что на закате солнце мягко касалось лучом того или другого (так кошка трогает лапой уснувшего котенка), добавляя еще чуток цвета и игры витающей над этим местом улыбчивой жизни.
Я сначала прослушала книгу в исполнении автора, потом нашла текст и прочитала. Простите меня любители аудиокниг, в буквах/тексте я увидела и услышала больше, чем в голосе самого автора. Но это на любителя. Я люблю буквы.

Читать далее
63
746

Все рецензии

Цитаты

Prosto_Elena29 сентября 2024 г.
В один из этих дней, вечером, на узкой улочке за рынком Маханэ Иегуда меня накрыла сирена воздушной тревоги. Впечатление было, что город взвыл от неожиданной боли. Люди побежали, натыкаясь друг на друга, на ходу раскрывая коробки с противогазами.
15
112
Prosto_Elena29 сентября 2024 г.
...для успокоения пришлось дать ему по шее.
15
64
Prosto_Elena29 сентября 2024 г.
Вообще, по словам Риты, бабы Фиму любили. За что его любить, энергично отозвалась на это Катька, за бороденку фасона «жопа в кустах»? Бороденку и впрямь Фима отрастил бедную, мясистые щеки просвечивали сквозь чахлую шкиперскую поросль, а если еще добавить, что выражение лица у Фимы во всех случаях оставалось лирическим, то придется согласиться, что с точки зрения литературного образа Катькино определение хоть и грубоватое было, но меткое.
14
50