Влюбиться в Кэлвина

Ты всегда был моим светом и тьмой.
Солнцем и тенью.
Силой и слабостью.
Ты раскрывал мои лучшие и худшие стороны.

Не думаю, что настанет день, когда ты перестанешь владеть моим разумом, потому что ты живешь в нем – в моих мыслях и моих мечтах. Иногда в кошмарах.
Я думаю только о тебе, даже когда изо всех сил стараюсь забыть.

Если ты кого-то любишь, действительно любишь, то будешь рядом, даже если этот кто-то ошибся. Особенно тогда. Ты все простишь.

Как могут люди, которые так крепко связаны, причинять друг другу столько боли?

– Разница в том, что запах моего пота заводит. Ты же смердишь, как штаны столетнего деда!

Его голубые глаза искренне мерцают, и я практически растекаюсь лужицей у его ног

Его лазурно-голубые глаза озорно блестят

– Ты все еще любишь боулинг, верно?

– Папа Римский все еще католик? – шутит она.

Они уходят, оставив меня с распахнутым ртом и с сердцем, разорванным в клочья.

Очаровательное сочетание невинности и сексуальности.

На моих губах расцветает нежная улыбка, когда вихрь воспоминаний подхватывает меня.

Мне позарез нужно выследить Лану, и если бы я знал, откуда начать, то был бы там в мгновение ока. Казалось, минула вечность, с тех пор как я говорил с ней в последний раз, и я жаждал ее общества так же страстно, как наркоман жаждет следующую дозу.

Но за что тогда еще стоит бороться, если не за своих детей?

Никто не в курсе, как быть родителем. Это квест с обучением в процессе.

Иногда что-то случается не просто так.

Люди верят в то, во что хотят верить.

Когда мы были детьми, казалось, что мир делится на черное и белое, но реальность состоит из гораздо большего числа сложных оттенков.

– Следи за дорогой, Кэл. Давай не будем повторять утренний опыт.
Я стараюсь сохранять спокойствие.
– Ты заметила, а?
– Твой язык вывалился изо рта, и ты поскуливал, как собака в течке. Сложно было не заметить.

Людям, которые тебя любят, трудно видеть твои страдания.

Я не знал любви, пока она не разорвала мое сердце в клочья. Пока я не истерзался изнутри. Пока потеря не поглотила меня настолько, что я не мог сделать и вдоха без нее. Только тогда я осознал, что пойду на что угодно, лишь бы вернуть ее.