Собачье сердце

Персиков оставшиеся 20 экземпляров квакш попробовал перевести на питание тараканами, но и тараканы куда-то провалились, показав свое злостное отношение к военному коммунизму.

Но все на свете кончается.

Лягушка тяжко шевельнула головой, и в ее потухающих глазах были явственны слова: «сволочи вы, вот что…»

Побеждали лучшие и сильные. И эти лучшие были ужасны.

Надо сказать, что вдова отца протоирея Савватия Дроздова, скончавшегося в 26-м году от антирелигиозных огорчений, не опустила рук, а основала замечательное куроводство.

По счастью, расторопные волоколамские власти приняли меры, в результате которых, во-первых, пророк прекратил свою деятельность, во-вторых, стекла на телеграфе вставили.

Известно, лягушка жены не заменит.

Человек-то лучше становится на лоне природы.

Об этих происшествиях начали толковать и толковали самым неприятным образом, т.е. за спиной Александра Семеновича.

О, гляньте, гляньте на меня, я погибаю!
...
Жаль мне ее, жаль! Но самого себя мне еще больше жаль. Не из эгоизма говорю, о нет, а потому что действительно мы в неравных условиях.
...
Вы думаете, я сужу по пальто? Вздор. Пальто теперь очень многие и из пролетариев носят. Правда, воротники не такие, об этом и говорить нечего, но все же издали можно спутать. А вот по глазам - тут уж и вблизи и издали не спутаешь. О, глаза - значительная вещь. Вроде барометра. Все видно - у кого великая сушь в душе, кто ни за что ни про что может ткнуть носком сапога в ребра, а кто сам всякого боится.
...
Боишься - получай. Раз боишься - значит стоишь...
...
Глянь на меня, я умираю!
...
3а вами идти? Да на край света. Пинайте меня вашими фетровыми ботинками в рыло, я слова не вымолвлю!
...

• Как это вам удалось, Филипп Филиппович, подманить такого нервного пса? - спросил приятный мужской голос, и триковая кальсона откатилась книзу. 3апахло табаком, и в шкафу зазвенели склянки.

  - Лаской-с! Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом. Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый, красный или даже коричневый! Террор совершенно парализует нервную систему. - неизвестный доктор (тяпнутый) и Филипп Филиппович

• Что вы, профессор, смеетесь? - возмутился Швондер.

  - Какое там смеюсь! Я в полном отчаянии, - крикнул Филипп Филиппович, - что же теперь будет с паровым отоплением?

• Вот все у нас, как на параде, - заговорил он, - салфетку - туда, галстух - сюда, да "извините", да "пожалуйста", "мерси", а так, чтобы по-настоящему, - это нет! Мучаете сами себя, как при царском режиме. - Шариков

- Ей богу, я, кажется, решусь.

Никто ему не ответил на это. В квартире прекратились всякие звуки.
...
Мне шестьдесят лет, я вам могу давать советы. На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками. - Филипп Филиппович Преображенский
...

• Берите деньги, когда дают взаймы - Филипп Филиппович Преображенский

Д ь я к. Да откуда ты взялся в палате-то царской? Ведь тебя не было? (Бунше.) Батюшка царь, кто же это такой? Не томи!..
Б у н ш а. Это приятель Антона Семеновича Шпака.
М и л о с л а в с к и й (тихо). Ой, дурак! Такие даже среди управдомов редко попадаются... (Вслух.) Ну да, другими словами, я князь Милославский. Устраивает вас это?
Д ь я к. (впадая в ужас). Чур меня! Сгинь!..
М и л о с л а в с к и й. Что такое? Опять не слава Богу? В чем дело?
Д ь я к. Да ведь казнили тебя намедни...
М и л о с л а в с к и й. Вот это новость! Брось трепаться, как так казнили?
Б у н ш а (тихо). Ой, начинается!..
Д ь я к. Повесили тебя на собственных воротах третьего дня перед спальней, по приказу царя.
М и л о с л а в с к и й. Ай, спасибо! (Бунше.) Неувязка вышла с фамилией... Повесили меня... Выручай, а то засыплемся. (Тихо.) Что же ты молчишь, сволочь? (Вслух.) А, вспомнил! Ведь это не меня повесили! Этого повешенного-то как звали?
Д ь я к. Ванька-разбойник.
М и л о с л а в с к и й. Ага. А я, наоборот, Жорж. И этому бандиту двоюродный брат. Но я от него отмежевался. И обратно – царский любимец и приближенный человек. Ты что на это скажешь?
Д ь я к. Вот оно что! То-то я гляжу, похож, да не очень. А откуда же ты тут-то взялся?
М и л о с л а в с к и й. Э, дьяк Федя, до чего ты любопытный! Тебе бы в уголовном розыске служить! Приехал я внезапно, сюрпризом, как раз когда у вас эта мура с демонами началась... Ну, я, конечно, в палату, к царю, где и охранял ихнюю особу.
Д ь я к. Исполать тебе, князь!
М и л о с л а в с к и й. И все в порядочке!