Лесков. Прозёванный гений

Если каждый человек, по определению кого-то из классиков, отдельная планета, то эта книга - настоящая энциклопедия планеты "Лесков" - увлекательный, напряженный, динамичный и очень детальный рассказ о литераторе, чиновнике, муже, отце, человеке и о том пути, котором ему пришлось пройти, чтобы стать кем-то...

Путь ни на одной из этих ипостасей легким никогда не был: благодаря протекции быстро стал чиновником (и довольно дотошным, с тягой к справедливости. У него, из семьи потомственных священнослужителей, это, наверное, было в крови), но настоящего призвания к своему делу не ощущал. Потому и променял его в скором времени на занятия коммерческой деятельностью (да, был в жизни русского классика, Николая Семеновича, и такой неожиданный оборот; он стал агентом-подрядчиком в одной торговой компании своего родственника), а когда фирма прогорела - на занятия публицистикой и журналистикой. Последние, кстати, в его судьбе неразрывно связаны с литературой. Его очерки и статьи на злободневные для российской действительности темы (как то: коррупция, нищета, неравноправие и проч.) всегда отличал отменный слог и четкая мораль. Своего мнения по общественным вопросам писатель никогда и не скрывал, хотя критика и пыталась уличить его в лицемерии, двуличности, шпионстве даже - литературная стезя для Лескова тоже стала серьезным испытанием. Его романы были или раскритикованы в пух и прах, или же и вовсе не замечены...

Личную жизнь тоже вряд ли назовешь на 100% счастливой и удавшейся: два брака писателя развалились, с детьми тоже были отношения, полные взаимных разногласий и обид. Тяжелый характер, требовательность (не только к другим, но и к себе прежде всего), строгость, нежелание идти на компромиссы сослужили классику плохую службу: что в карьере, что в любви. Друзей - подлинных, преданных, верных, готовых прийти на помощь в трудную минуту и час испытаний - у него тоже не было. Были лишь люди, которыми он восхищался, которых считал своими наставниками. Среди, например, Герцен, Катков, Лев Толстой...

И лишь творчество всегда давало необходимую для жизни отдушину: здесь он наслаждался языком сам и давал возможность насладиться им читателям, здесь он писал на такие близкие для себя темы (жизнь русского духовенства), здесь он пытался донести до широкой публики свои взгляды.

Его жизнь (личная и профессиональная) легкой не была, но полная трудов (ежедневных и ежечасных), лишений, она может послужить и нам, читателям двадцать первого века, примером служения справедливости, нравственным идеалам, примером выдержки и упорства. 5/5

Испытывая интерес к биографическому и мемуарному жанру в литературе, сложно было пройти мимо этой книги, которая, к тому-же рассказывает о писателе, чья личность и творчество редко становились темой для исследования.

Судя по авторскому вступлению, данный труд стал результатом многолетнего исследования, работы с архивными источниками и по крупицам восстановления жизненного и творческого пути Николая Семёновича , являющегося одним из самобытных русских писателей.

Получилась вполне добротная, но чересчур подробная книга, перегруженная информацией, особенно по части литературных трудов русского классика. Тут автор не стала особо себя ограничивать и блеснула своими талантами по части филологических исследований. Теперь можно и не читать романы самого Николая Семёновича .

По сути, во всей книге очень много самой современной писательницы, её видения и осмысления литературных трудов классика, его мыслей в тот или иной период времени, весьма некорректное сравнение Санкт-Петербурга и Киева и их жителей, отчего изрядно увеличивается объём написанного, но влияет на впечатления от оного. В связи с этим, навряд ли могу особо рекомендовать, даже любителям жанра, если только почитателям творчества русского классика, желающим углубиться в анализ его произведений и почерпнуть толику сведений о его жизненном пути.

Обожаю читать биографии, а особенно автобиографии. Автобиографии Короленко и Паустовского — чудо как хороши. Добралась я и до книги «Лесков: Прозёванный гений» Майи Кучерской.

Над ней писательница работала 12 лет. И это, увы, чувствуется. Роман пестрит ненужной и неинтересной информацией.

Так, мне было бы достаточно узнать, что Лесков происходит из рода священников, что его прадед и деды были попами. А отец Лескова отказался продолжить дело и был изгнан. Но Кучерская зачем-то рассказывает, сколько было детей у деда и их судьбы, в каких условиях учился отец, как умер брат отца, как звали мать отца и что это имя только недавно удалось установить. А добила она меня описанием своего визита в деревню, где был приход деда. Она рассказывает, как там сейчас живут люди. Вот только Лесков никогда не видел своего деда и в этой деревне не бывал. Но и этого ей показалось мало, она решила рассказать про соученика отца. Зачем?

Упоминая родственников, случайных знакомых, губернаторов, Кучерская постоянно переходит к  историям из их жизни. Это весьма утомительно. Во второй половине книги она ещё и досконально разбирает тексты Лескова. Спасибо, что хоть не все, а только самые значимые.

Стиль романа в итоге получился странным – художественные главы чередуются с энциклопедическими данными. При этом информацию о самом Лескове приходится буквально вылавливать среди тонны проходной.

Лесков, обращаясь ко Льву Толстому, как-то сказал: «Я был, есть и, кажется, буду всегда нетерпячим». Недоучившийся гимназист, незадачливый следователь, меткий журналист, талантливый писатель. Человек, который не умел дружить. И, судя по всему, не умел любить, хотя остро нуждался и в дружбе, и в любви, и поддержке.

Его слова, публицистические выступления, жизненная позиция зачастую совершенно расходились с делом. Он говорил о правах женщин, недопустимости избиения детей во время учёбы, выступал против домашнего насилия. А ещё Лесков подчёркивал: «нетерпимость к религиозным взглядам противоречит закону христианской любви».

При этом сам он бил первую жену «до синих плеч». Вторая ушла от него после почти 12 лет совместной жизни, как вспоминают близкие, от сумасшествия её спас сильный характер. Своего сына Лесков бил нещадно, унижал и отдал мальчика с тонкой душевной организацией на военное поприще.

Суворин 29 ноября 1861 года писал Михаилу Де-Пуле:
«Лесков уехал – оказался негодяем страшным, и мы его выжили».
Терпигорев говорил, что Лесков
«не может прикоснуться ни к одному человеку, не положив на него кусочек… дурно пахнущего вещества».
В своих книгах он нередко выводил приятелей и знакомых не в лучшем свете.

Лесков – противоречивая личность с непростой творческой судьбой. Его забитый, недолюбленный сын написал биографию отца и во многом благодаря его усилиям имя Лескова удалось отнять у забвения.

Лесков в своём завещании:
«Я знаю, что во мне было очень много дурного и что я никаких похвал и сожалений не заслуживаю. Кто захочет порицать меня, тот должен знать, что я и сам себя порицал».