Will

Независимый Человек должен осознавать себя, полагаться на себя, мотивировать самого себя, быть уверенным в себе и не зависеть от одобрения окружающих. Он знает, кто он такой и чего хочет. Благодаря этому он готов пожертвовать своими дарами в пользу других людей.
…
Когда кто-то спрашивает, что ты чувствуешь, не отвечай, как Пушистик (версия «хорошего парня»), а подумай над ответом. Озвучивай свои чувства хотя бы самому себе.
Микаэла хотела добиться, чтобы я ставил честность и достоверность выше моей потребности в одобрении ради того, чтобы я развивал веру в самого себя и заслуживал доверия других.

– Я больше не хочу гарем, – сказал я.
– Ну конечно, не хочешь, – ответила Микаэла. – Но почему ты думал, что хочешь?
– Наверное, мне казалось, если у меня будет много женщин, я всегда смогу найти среди них хоть одну, которой я буду нравиться.
– Пока ты пытаешься все делать ради женского одобрения, ты не освободишься. Это прямая дорога в ад. И вот, что я тебе скажу – когда женщина понимает, что тебя можно согнуть, она перестает в тебя верить. Ты должен быть тверд. Твое «да» всегда должно значить «да», а «нет» – значит нет. Если ты постоянно крутишься и извиваешься, и продаешься ради чужой любви, тебе нельзя доверять.

Имя Али открывало мне такие двери, которых я никогда раньше не видывал. Оно вызывало расположение у каждого встречного. Его наследие помогало съемкам идти как по маслу – переговоры о сделках, разрешения, локации, кастинг… все и вся хотели услужить Али. Что бы мы ни просили для того, чтобы правильно рассказать его историю, нам никто не отказывал. И это было не из-за его славы или боксерских титулов, успеха или денег. Люди просто уважали человека, прожившего жизнь с достоинством и честью. Перед лицом мучительной несправедливости, ужасных предрассудков и финансовых проблем он никогда не поступался своими принципами. Он был величайшим борцом всех времен, однако всегда говорил: «Моя религия – это любовь».
Все хотели приобщиться к делу, которое чтит его.
Я уже познал, как притягивает людей слава, как привлекательны деньги и известность, но только теперь я понял, что значит исполнять свое предназначение и служить высшей цели.

Так меня по-настоящему ударили в первый раз. Каждый боец в комнате знал, что это был переломный момент – бей или беги. Все умолкли. Даррелл спокойно вышел на ринг и усадил меня в угол.
– Ты в порядке? – спросил он, прекрасно зная, что я ни фига не в порядке.
Майкл Бентт возник из–за плеча Даррелла.
– Ты в порядке, хоспади? – спросил он со своим густым бруклинским акцентом.
Я смог лишь подумать: где, блин, мои ключи от машины?
В моей жизни случались смешные истории, прекрасные события, трагические потери, невероятные победы – и все они держались на нескольких поворотных моментах, критических решениях, которые мне пришлось принять и которые круто изменяли траекторию моего путешествия по жизни. На том ринге с Майклом Бенттом у меня в голове щелкнул выключатель, который не выключится ещё десять лет. Мой внутренний воин взял полное командование моей жизнью.
Я поднялся с табуретки, посмотрел на Бентта и сказал:
– Хороший удар. Продолжаем работать.

Черные друзья предпочитали юмор с долей правды, более жизненный и грубый, чтобы внутри у шутки всегда был стержень сурового реализма. Глупое поведение они расценивали как слабость – если бы я решил пернуть на зажигалку у себя в районе, такую дурь из меня бы тут же выбили. Они лучше реагировали, когда шутки показывали, какой я сильный – в ход шли оскорбления, унижения, ругательства, особенно хорошо срабатывало осадить какого–нибудь выскочку. Им нравилось, когда кто–нибудь получал по заслугам – кармическое возмездие – даже если этим «кто–нибудь» были они сами. Черные очень любят смеяться над самими собой. Когда можешь относиться с юмором к своим проблемам, страданиям и трагедиям, жизнь становится немного легче.