Страхи мудреца. Том 1

Ты - моя блестящая монетка у дороги. Ты важнее соли, прекраснее луны в долгую ночь, проведённую в дороге. Ты сладкое вино на губах, песня на языке, смех в моём сердце.

Именно те вопросы, на которые мы не можем дать ответа, и есть самые полезные. Они учат нас думать. Если дать человеку ответ, что он узнает? Какой-нибудь факт, и все. А вот если дать ему вопрос, тогда он сам примется искать ответы.

Элодин торжественно воздел палец, пытаясь изобразить мудреца, но удалось ему это плохо: мешала листва в волосах.

Возможно, вы обратили внимание, что я не включил в список своего имущества одежду. Тому есть две серьезные причины. Во-первых, называть те замызганные тряпки, что были на мне, одеждой означало бы грубо погрешить против истины. А во-вторых, я их украл, так что нельзя сказать, чтобы они были мои.

- Поэзия - это песня без музыки, - надменно возразил я. - А песня без музыки - как тело без души.

— Чьи это комнаты? — тупо повторил я.
Он внезапно расплылся в улыбке.
— Магистра Хемме!
— И зачем вы жжете всю его одежду? — спросил я, пытаясь не обращать внимания на то, что комната стремительно наполняется горьким дымом.
Элодин посмотрел на меня, как на идиота.
— Потому что я его ненавижу!

Вы слишком рветесь учиться, чтобы учиться как следует. Вы слишком горды, чтобы как следует слушать. А главное, вы слишком умны. И последнее — хуже всего.

Подробности — вот скелет любой истории.

Ну да. У нее были свои недостатки, но в делах сердечных — какое это имеет значение? Любовь есть любовь. Разуму тут места нет. Во многих отношениях именно неразумная любовь и есть самая истинная. Любить «потому что» способен кто угодно. Это так же просто, как сунуть монету в карман. Но любить «вопреки» Знать наизусть все недостатки и любить и их тоже Это любовь редкая, чистая и совершенная.

Вчера он смотрел на меня так, словно хотел, чтобы я сдох и меня закопали. Теперь же его взгляд давал понять, что закопать можно и так.

У каждого из нас есть разум, который мы используем для своих сознательных поступков. Но есть и другой разум, спящий. И он настолько могуч, что спящий разум восьмилетнего мальчонки способен в секунду осуществить то, чего бодрствующий разум семи членов арканума не может сделать за пятнадцать минут.

Точнее сказать, обычно она просто становится бессмысленной. А временами поврежденная сигалдри может приобрести какой-нибудь весьма неприятный эффект.

А ведь это достаточно непросто. Я имею в виду, печь пирожки. Можете себе представить, оказывается, там столько тонкостей! Вот хлеб испечь несложно. Суп сварить несложно. Пудинги там всякие. А пирожки — это сложно. А ведь ни за что не подумаешь, пока сам не возьмешься их печь.

- Гордость - привилегия сильных... Мне придется ограничиться тем, что б быть любезным.

• Любезность - привилегия мудрых, - нашелся я. - Стало быть, это ваша мудрость делает вас любезным.

А я склоняюсь перед вашей мудростью, позволившей вам признать мою правоту.

Но лишь глупец берется утверждать, будто любви не существует. Когда ты видишь, как двое юных смотрят друг на друга влажными глазами, это она и есть. Такая осязаемая, хоть на хлеб ее мажь. Когда ты видишь мать с ребенком, ты видишь любовь. Когда ты чувствуешь, как она ворочается у тебя в брюхе, ты знаешь, что это. Даже если не можешь выразить это словами.

Я пожал плечами в ответ куда искуснее самого Слита. Я умел пожимать плечами настолько непринужденно, что даже кошка бы обзавидовалась.

— Даже странно, как подумаешь, что некоторые люди всю жизнь так и живут, — задумчиво сказала она.
— А тебе тут что, не по душе? — удивился я.
— Шоколад мне нравится, и арфа тоже, — сказала она. — А вот без колокольчика я вполне могла бы обойтись, как и без целой комнаты, предназначенной только для того, чтобы там сидеть.

— Сплошные тайны, — заметил он. — А ты еще удивляешься, отчего о тебе столько болтают!
— Что болтают — это меня совершенно не удивляет, — ответил я. — А вот интересно, что именно они обо мне говорят?

Малые факты приводят к великому знанию