Глиняный мост

Люди, как мне кажется, забавно признаются.
Мы признаемся почти во всем, но важно лишь то, о чем мы умалчиваем.

Все лучшее случается до нашего рождения.

Политика властей становилась все мрачнее: правительство лезло во все, от работы и бумажника до того, как ты думал и верил — или, по крайней мере, говорил, что думаешь и веришь...

Вернуться и быть принятым.
Две совсем разные вещи.

У нас обоих в глазах – пламя, и не важно, какого цвета радужка, потому что это пламя и есть наши глаза.

Убийца, конечно, должен делать много всякого, но никогда, ни при каких обстоятельствах, не должен возвращаться домой.

Смерть – дьявольски умелый мотиватор.

Может, и правда, что нам не приходится такое решать.
Мы думаем, будто решаем, но это не так.
Мы наматываем круги по району.
Ходим мимо той самой двери.
И если ударяем по клавише пианино и оно не звучит, то мы ударяем ещё раз, потому что так надо. Нам надо услышать звук, и мы надеемся, что это не ошибка.

Я спросил, о чем следовало спросить.
Чтобы не говорить того, что необходимо было сказать.

Возьми пятерых мальчишек, засыпь их в один небольшой дом и посмотри, на что это похоже: каша из бардака и потасовок.

Названия всех лекарств заканчиваются одинаково; этакий список вариаций. Мне кажется, наблюдать, как умирает человек, – это похоже на изучение иностранного языка, целая новая наука. Выстраиваешь башни из коробочек с лекарствами, считаешь таблетки, меришь ядовитые жидкости. Затем переводишь минуты в часы в больничной палате и выучиваешь, сколько длится самая долгая ночь.

Писать всегда трудно, но легче, если есть что сказать.

Никто не знает, почему иногда человек уходит и не возвращается. Может, он хотел вернуться на какую-то малую долю меньше, чем остальные?

Будьте уверены, Убийца неубиваем — именно в тот момент, когда ему лучше всего быть мертвым.

Кэри нравилось, что в подростковом возрасте Микеланджело сломали нас за то, что его обладатель был слишком боек на язык: напоминание, что он тоже человек. Значок несовершенного существа

Иногда удобно, если тебя считают тугодумом, но лучше, если кто-нибудь видит, как есть на самом деле.

В конце концов, это было время, когда ты постоянно переходил из очереди в очередь за всем: от лекарств до туалетной бумаги и тающих запасов продовольствия.

Когда ждешь, то возникает чувство, будто ты стараешься.