Первое
kuzmin-home
- 216 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Просто одна цитата:
Вот поэтому у тебя нет ни "состояний", ни осуществления целей (и уже никогда не будет, ахах), но только "пустая злость и яд" (по выражению одного моего знакомого).
Я же уверенно выбрал состояния (хотя это скучновато, да), и как оказалось, к этому почти автоматически добавляются деньги "чуть выше среднего" (достаточно просто не тратить на лишнее), на миллиарды же я не претендую (они нарушили бы состояние безмятежности). А вообще скоро вам там всем придёт то, что недавно сказал Трамп, а я просто уеду в Астану в любой момент )

Я в телеге не обитаю, поэтому отвечу здесь.
1) На "про мужчин":
Считается, что на женщин оказывается большее давление относительно внешности, возраста, критериев поведения и пр., и пр. На самом деле на мужчин оказывается не меньшее давление, но более в изощренных и изысканных формах. При этом мужчины, в отличии от женщин, не имеют даже дозволенных трибун и форм для публичной антирефлексии, декларации своих прав и позиций.
Расхожее выражение про белого цисгендерного мужчину как представителя самой уязвимой группы перестает быть маргинальным высказыванием, если когда-либо и было таковым.
Более уязвимой группой являются, пожалуй, только дети. Чьими интересами все прикрываются, но никто не представляет.
P.S. Казалось бы, происходящая катастрофа могла бы открыть миру глаза именно и в первую очередь на уязвимость мужчин. Но нет, политкорректный воз (дискурс) и ныне там.
Лично мне это не близко, тем более, я как раз примерно этим (декларацией и антирефлексией) и занимаюсь здесь на лайвлибе, на что авторка пишет, что я (это про меня же было?) "иду по пути потакания своему безумию" ) Меня это бесит конечно, это же давление в изощренной форме. Но я никогда не буду решать никакие чужие проблемы и пробовать заниматься политикой.
Хотя я просто живу в своё удовольствие, и пью не так много, как можно подумать, и у меня не так мало денег, как можно подумать, просто адски скучно.
Уязвимой группой остаются только мудаки. Мудаки мужского пола хуже, чем женского. Поэтому я не "защитник интересов мужчин" и никогда им не буду.
2) Про буддизм:
Просто учи матчасть уже, у меня как буддиста сейчас никакого "смирения" вовсе нет, наоборот, Ненависть зашкаливает, но это не проблема. Победа архаики? Ну пусть так, не вижу проблемы. Архаика жизнеспособнее. Мне вообще в последнее время надоели люди, применяющие излишне цивилизованно-интеллигентские "моральные" критерии к вопросам алкоголя, секса, порно и прочего.
3) Про успех:
Для меня "успех" это не вставать по будильникам, никуда не выезжать из города и развлекаться целыми днями и ночами, так что я вполне успешен, кстати, как и любой городской сумасшедший. Сейчас безумны скорее все, кроме них )
4) Интимное предложение прошлой осени больше не актуально :)

Про свои амбиции я уже писал в чатах этого сайта в 21 году, меньшее меня вряд ли привлечет. И мне нечто подсказывает, что момент постепенно приближается. У меня есть амбиции, но они не всем понравятся ,)

Писать — это не быть
Писать — это находиться в своеобразной депривационной камере, в пустом пространстве без людей, без контактов как минимум несколько суток. Писать — это находиться в состоянии гиперконцентрации сознания.
Писать — это только писать и ничего больше. Писать — это отслеживать каждый нюанс, штрих слова, мысли, сюжета. Писать — это быть хищно-внимательным ко всякому многоточию. Писать — это не жить.
Писать — это быть расчётливым и неуловимым и при этом механическим автором. В некотором роде писать — это не быть.
Последние времена
Если меня спросят, куда движется мир, я скажу, что мир движется в единственно верном направлении. Хотела бы я родиться в другое время? Нет, я вовсе не хотела бы родиться. Быть нерождённой — в этом вижу я единственное благо.
Однако если бы передо мной стоял выбор, родиться
сейчас или в иные времена, я выбрала бы родиться сейчас — в те времена, которые в определённых кругах
принято именовать последними.
Социальность смерти
Ныне я вижу смерть лишь как удачное (или не) завершение социальной конкуренции. Для меня не осталось никаких иных аспектов смерти.
Литература как практика бесстыдства
Я стала терять интерес к художественной литературе (ещё в детстве), когда поняла, что не могу идентифицировать себя ни с кем из героев. Все их мысли,
действия, мотивации мне были понятны лишь теоретически. Мне, в сущности, нечего было с ними разде-
лить, нечего примерить на себя. Они не обладали опытом, которым я могла бы воспользоваться. Впрочем, я в этом и не нуждалась.
Радикальный субъектный опыт тем и отличается от общечеловеческого, что его переживает только сам
субъект. Аналогов ему нет.
С тех пор художественная литература интересовала
меня лишь с точки зрения качества текста и резонансности, рейтингов, возможностей продаж, славы как таковой. Часто текст делает популярным непристойная банальность или такая же непристойная аморальность
(внеморальность), некорректность, профессионально
смакуемая оборотная сторона бытия (всё притягательное и чудовищное). С этой точки зрения литература всегда — практика бесстыдства.