SloMo: Хатняя крытыка культурнага дызайну

Бо рэвалюцыі паміраюць не тады, калі імі не кіруюць. А наадварот — акурат калі імі пачынаюць чотка руліць.

Галоўнае для рэвалюцыянера — своечасова сканаць.

Сколько у нас Беларуси? Как минимум две: разрешенная и неочевидная. Местечковый Вавилон и внутренняя Европа. Парадная витрина и лаборатория смыслов. И фактически два мейнстрима: державный и выездной. Сервильный и евробогемный. 

И хватит про то, что режим не тот и страна не та. Мы сами и есть страна. Мы ее живем, пока другие ее думают. Мы ее делаем, пока бредят телеканалы.

Живая культура — всегда поверх барьеров и поперек прописям. А это значит, что командиры ей не нужны. И радикальное несогласие — ее натуральное состояние.

Культура — это то, что с тобой происходит, когда ты об этом не думаешь.

Культуру у нас не разбирают. В лучшем случае с ней дружат. Либо борются. Поскольку трактуют ее по старинке — как пропагандистский ресурс и инструмент народного сплочения вокруг очередной идеи.

Если небо опустело, есть два варианта: ждать ангелов или учиться летать. Заполнять пустоты собой, потому что мы – это всё, что у нас есть.

Неоархаичность наличного состояния белкульта — в его регрессивной трансформации из культуриндустрии советского образца в средневековое цеховое производство со всеми его характерными признаками: институтом ученичества в тени мастера, идеалами личной преданности, стилистической монотонностью, креативной самодостаточностью и клановыми войнами за сферы влияния.

Постэлитарная реальность живет вопреки высоколобым схемам.