Время магов. Великое десятилетие философии. 1919-1929

Среди рассматриваемых персонажей, мне кажется, есть «четвертый лишний» - это небезызвестный лузер Вальтер Беньямин. На серьезного мыслителя он вряд ли тянет - импульсивный публицист, хотя и не без прозрений. Антипатии добавляют его левацкие убеждения, хотя сейчас леваки в тренде и успешно готовят новую глобальную катастрофу. Этот друг ССоюза хуже даже нацика Хайдеггера. Над уродливыми языковыми вывертами обитателя шварцвальдской хижины энтузиасты до сих пор ломают голову, но что это за «философия», которая приводит к Гитлеру? Впрочем, «язык» кантов-гегелей-шелеров-хайдеггеров - это ужас-ужас. Нельзя сказать, что они не поднимали важных проблем, но каким словами! Все же я продолжаю верить в то, что кто ясно мыслит - ясно излагает. Иначе «философия» становится герметичной религией со своими жрецами с спорами жрецов истолкователей (породил ли Гегель Маркса и красный террор? А как проверить, если не опнятен ни один абзац). Но, думается, что бедный Мартин, которого затравили «однополые» и толерасты не такой уж и злодей. Если по его поводу постоянно тычут «нацизмом» и антисемитизмом (хотя он был филосемитом в самом прямом смысле, трахая Ханну Арендт), то почему не пылают гневом по поводу Лукача, Сартра, или упомянутого Беньямина за их поддержку советского тоталитаризма - он ведь более страшен, чем нацизм! И левацкие идеи тех же франкфуртцев - это не наука, а (псевдо) религиозные бредни.

Дальше по списку Витгенштейн, конечно, гений (по мнению Рассела), но его сумасшествия никто не отменял. Его поведение неоднократно подтверждало этот тезис. А кто понимает его ЛФТ? Но гений - согласен. Более-менее прилично выглядит Кассирер, но он скучен, да и не ко времени (слишком безумному) пришелся. Давосская его дискуссия с МХ кажется не очень осмысленной. Человек - это и символическое животное и тоскующая душа, испытывающая ангст - одно другому не противоречит.

Размышление об основополагающих проблемах, случавшиеся век назад, кажется несколько детско-наивными, впрочем, сегодня уровень осмысления еще хуже. Что поделать - «личинки» (ЛИ) боятся посмотреть «в лицо» дазайну  «Философия» стала почти такой же экзотикой, как вера в нимф, живущих в источниках. Поэтично, но глупо. В общем, оригинальная философская мысль кончилась; аналогия с современной музыкой - виртуозы исполняют классику, но хорошая музыка более века уже не пишется. Те же неокантианцы с их бешеной эрудицией и их критики в 20 веке - ну, кто может их переплюнуть. Но экзистенциальные вопли и радения над загадками языка - философия ли это? Многие старые вопросы кажутся детскими, но эта «детскость» вечная, Людвиг В. прав насчет «личинок», которые люди только на 3/4

Но при всем скепсисе относительно персонажей, назвать книгу  Вольфрама А. неинтересной нельзя. Читаем же мы детективы-триллеры про маньяков и психопатов. А тут - такие истории, типажи и биографии! Читал как увлекательный роман.

В общем, «философия» стала литературой.

Жажда прикоснуться к истокам идей, к бездонным глубинам философских смыслов жизни героев «магов», является ключевым мотивом создания книги для Вольфрама Айленбергера. Поворотное десятилетие, которое перевернуло мышление прогрессивной Европы в начале революционного и драматического XX века. Перелом, произошедший тогда, поставил точку в четырехвековой истории нового времени: энтузиазма смыслов, социальной неустроенности, надежды на обновление, кризиса старых ценностей и поиски новых форм и ориентиров. И это стало ошибкой. Повествование книги выстроено как серия канонических избранных эпизодов: I пролог «Маги», II «Прыжки» (1919), III «Языки» (1919–1920), IV «Образование» (1921–1922), V «Ты» (1923–1925), VI «Свобода» (1925–1927), VII «Пассажи» (1926–1928), VIII «Время» (1929) и заключение. Уже в прологе автор знакомит с героями книги. Перед читателем представлены увлекательные биографии четырех таких разных философов эпохи: Эрнста Кассирера, Мартина Хайдеггера, Вальтера Беньямина и Людвига Витгенштейна. Выбор не случаен: это не храм «магов величия», а набор контрастов и перекрестков, позволяющий прочувствовать внутренние столкновения с опорой для реконструкции мятежного духа 1920-х годов XX века. Философы выступают как архетипы: Кассирер – носитель упорядоченной гуманистической традиции; Хайдеггер – катализатор радикального переосмысления концепции бытия; Беньямин – болезненно ранимый интеллектуал уходящей эпохи; Витгенштейн – эксцентричный революционер мышления нового времени. Автор виртуозно сплетает запутанные философские идеи с судьбоносными поворотами в жизни философов. Даже то, что имеет философскую истину с течением времени может быть, доказано. Айленбергер называет десятилетие 1919–1929 гг. «магическим» не ради эффектной формулы, а потому что именно на границе старого и нового в эти годы зародились смыслы, способные коренным образом изменить понимание будущего доказательства мира философии. Вольфрам противопоставляет подлинное мышление новой мифологии, догматизму и просветительству, показывая, как каждый из «магов» проходит собственный путь познания и формирует перспективы развития философской мысли – от возвращения к повседневности до борьбы за синтез логики, мышления и языка бытия. Здесь переплетаются философская традиция и принципиально новые смыслы в герменевтики, экзистенциализма, аналитической философии и критической теории познания. Вольфрам Айленбергер мастерски воссоздает бурную атмосферу 1920-х: философы становятся зеркалом времени, отражая столкновение уходящего упорядоченного мира и наступающего хауса XX века. Это десятилетие свободы и мечтаний стало катализатором перемен не только в философии, но и в европейской гуманитарной культуре, заложив основу для ее последующего возрождения после разрушительной Первой мировой войны, но для этих философов все еще остается временем надежд. Сильная сторона книги, это литературный язык и драматургия. Айленбергер пишет так, что философские дискуссии воспринимаются как живые сцены: экзамен Витгенштейна, триумфальное выступление Хайдеггера на конференции в Давосе, тихая, но стойкая борьба Беньямина за признание – всё это подано читателю как роман. Возникает потрясающее ощущение присутствия: наблюдение за временем, за философами, за рождением философских трудов, которые повлияли на последующие поколения и продолжают влиять на нас и сегодня. Язык автора влюбляет в себя с первых страниц, делая философскую мысль 1920-х живой и понятной. Блестяще написанная, эмоционально насыщенная книга. Превосходный старт для знакомства с ключевыми философами 1920-х годов. Книга будет интересна специалистам по философии и гуманитарным наукам, студентам и всем, тем кто стремится глубже понять историю идей и интеллектуальные биографии философов, а также историю западного мира начала XX века. Вольфрам Айленбергер удачно сочетает биографическую нарративность с историческим и культурным фоном, это помогает прочувствовать эпоху, создавая убедительный образ десятилетия как поворотного момента европейской гуманитарной мысли. Книга «Время магов. Великое десятилетие философии. 1919–1929» безусловно, заслуживает Вашего внимания, рекомендую к прочтению! Вот и все.