Уцелевший

Весь мир – это несчастье, которое только и ждёт, чтобы грянуть.

Если бы никто не засвидетельствовал агонию Христа, разве были бы мы спасены?

Когда я увидел, что она лежит там мертвая, после десяти лет наших еженедельных задушевных разговоров, моя первая мысль была такая: вот еще одна вещь, которую надо убрать.

<...> в одни прекрасный день, меняя во внутреннем дворе лампочку, которая прослужила пять лет, ты понимаешь, что за всю оставшуюся жизнь сможешь поменять не более десяти таких лампочек.
Время уходит. Силы твои уже не такие, как раньше. Ты начинаешь замедляться.

Я молюсь о том, чтобы больше никогда ничего не чувствовать.
Потому что если это пройдет, я буду очень сильно страдать. Это будет страдание на весь отстаток жизни.

Я хочу, чтобы вся моя жизнь пропиталась анастезирующим средством.

Вот определение нашей веры. Ничего нельзя знать. Зато ожидать можно чего угодно.

Проработав в богатых домах столько лет, я понял, что лучший способ очистить от крови багажник автомобиля - не задавать лишних вопросов.

И я чувствую себя таким маленьким.
Мир взрывается ревом сирен, тонет в мигающем свете.
И я себя чувствую маленьким-маленьким.

— Мы все смотрим одни и те же телепередачи, — говорят губы. — Слушаем одни и те же программы по радио, все разговоры у нас — об одном и том же. В жизни уже не осталось сюрпризов. Все то же самое. Одни повторы.

Какие-то синие птицы расхаживают по лужайке, как будто ищут в траве потерянные контактные линзы.

Время уходит. Силы тоже уходят. Прежней резвости — как не бывало. Ты потихоньку снижаешь темп.

Потихоньку сдаешь позиции.

Все кого ты любишь,когда-нибудь умрут!

Секс - это то, что отделяет на от родителей. Детей - от взрослых. Когда человек в первый раз занимается сексом - это его первый бунт. Он заявляет о том, что он взрослый.

Весь мир - это несчастье, которое только и ждет, чтобы грянуть.

- Неужели так трудно просто расслабиться, и пусть все идет как идет?
Я говорю: что идет как идет? Боль, несчастья, страдания? И я должен расслабиться? И пусть оно все продолжается?

• И еще Радость, - говорит она, - и Безмятежность, и Счастье, и Умиротворение. - Она перечисляет названия всех крыльев Мемориального мавзолея Колумбии. - Ты не обязан за все отвечать, - говорит она, - Ты не можешь за все отвечать.

Если наше тело - храм, его следует содержать в порядке. Как и всякое здание. Вовремя проводить мелкий текущий ремонт, не забывать про уход и техническое обслуживание. Если наше тело - храм, то мой храм был запущен донельзя.

Она сломалась. Перегорела. Нет, сгорела дотла. В кремационной печи. Она считает себя законченной неудачницей. У нее явный синдром так называемой приобретенной беспомощности.

Я себя чувствую просто дешевкой, использованной дешевкой, как будто меня изваляли в грязи и унизили. Обманули, использовали и выбросили за ненадобностью.

Цветы похоронного сорта смотрятся совершенно нормально, но вянут уже на следующий день. И вот представьте себе картину: поникшие, потемневшие цветы уныло свисают из бронзовых ваз, закрепленных у каждого склепа, гнилая вода каплет на мраморный пол, лепестки покрывает пушистая плесень - это печальное зрелище сразу наводит на мысли о том, что происходит с твоими родными и близкими там, внутри.