Нюрнбергский процесс глазами психолога

Геринг: Они /англичане/ не могли определиться, против кого играть. Теперь Россия стала очень сильной, и теперь им придётся искать ей противовес. Тогда они боялись сильной Германии, а теперь им придётся противостоять России.

Альфред Розенберг: Я не говорил, что евреи - это менее ценная раса. Я даже не говорил, что они - другая раса. Я только сказал, что смесь культур не при водит ни к чему хорошему. Посмотрите, во что превратились Древние Рим и Греция!

Простой народ к войне не стремится ни в России, ни в Англии, ни в Америке, и Германия - не исключение. Это ясно. Но в конечном итоге политику страны определяет вождь, и не составляет труда уговорить народ согласиться пойти на войну. Требуется лишь одно - заявить народу, что на его страну напали, обвинить всех пацифистов в отсутствии чувства патриотизма и утверждать, что они подвергают страну опасности. Такой метод срабатывает в любой стране.

Йодль: У Гитлера не было понятия приличий и сочувствия к людям. Он смотрел на людей как на массу, которая реализует его планы. Это я понял ещё тогда. Он судил людей только по тому, насколько они были ему полезны. Тогда он говорил, что нападение на Россию необхдимо, так как дипломатические методы исчерпали себя. Я думаю, он просто хотел напасть на Россию, и искал удобный момент. Но тогда мы поверили в то, что ситуация была безнадёжна и нужна была война.

Альберт Шпеер: Это было характерно для нашей лживой системы. Каждый должен был быть дружелюбен по отношению к другому, не важно что все старались навредить друг другу за спиной. В этом смысле я был такой как все. Я пошёл на день рождения к Герингу, не смотря на то, что я всеми силами работал против него и его политики. Теперь мы все претворяемся, что были верны фюреру и опять делаем вид, что между нами дружба.

Герман Геринг: В мире слишком много людей /полушутливо/ наука должна придумать таблетки, чтобы накормить ими население. Или что-то такое.

Ганс Франк: Но Гитлер выращивал в людях зло. Да, это действительно феноминально!Когда я увидел его в фильме, показанном на суде, о создании партии, я опять на какой-то момент попал под его влияние. Я такой впечатлительный. Человек, сидящий на скамье подсудимых, сгорающий от стыда и вины, вдруг видит Гитлера. И поднимает вытянутую руку.

Ганц Франк: Интересно наблюдать за реакциями. будто два человека спорят во мне. Я сам, Франк, который здесь и другой Франк - Наци-фюрер. Иногда я спрашиваю себя, это ты сделал все эти ужасные вещи? И тогда один Франк смотрит на другого и говорит: "Что ты за гнида! Как ты мог всё это натворить? Чувства рвут тебя на части, не так ли?"

— Думаете, люди извлекут из этого урок?
— Что вы — нет, — тяжко вздохнул Франк. — На человечестве лежит проклятье. Жажда власти и агрессивность пересиливают все.

"Легко привлечь народ к содействию, не важно, фашизм это будет, демократия или коммунизм. Народу нужно только сказать, что на него нападут, а пацифистов обвинить в том, что им не хватает патриотизма и они ввергают страну в опасность. Этот метод работает в каждой стране".

"Странно. Сидишь перед судом, на твоей совести столько постыдного, позорного. Исступленно думаешь, голову ломаешь над тем, как подыскать оправдание, за каждую соломинку цепляешься. А тут на экране появляется Гитлер. И ты выбрасываешь руку вперёд...".

"Самые выдающиеся личности в любой области человеческой деятельности - будь то политика, армия или преступный мир, - как правило, отличаются более высоким уровнем интеллекта".

— Это подлое подавление всякого инакомыслия, это презрение всего, что не вписывается в милитаристскую концепцию стойки смирно перед начальством! Это попирание человеческого достоинства! Растление молодежи! Этот народ предстоит перевоспитывать — фундаментально перевоспитывать! Мне кажется, пропагандисты, распространявшие это обожествление милитаризма, виноваты больше всех остальных!

я сказал ему, что, мол, дальше все наши потуги бессмысленны, Гитлер заявил мне, что невзирая ни на что мы будем бороться. И тут я понял, что он готов на все, даже на полное уничтожение немецкой нации, но не на добровольный отказ от власти. Конец этой истории вам известен.

Розенберг:— Все, что они (советские обвинители) тут наговорили о зверствах нацистов, в той же мере относится и к коммунистам.

«Я не могу этого понять. Знаете, он (Гитлер) же был вегетарианцем. Поедание животных вызывало у него отвращение, и всех, кто ел мясо, называл трупоедами. Я даже вынужден был скрывать от него, что иногда люблю побродить с ружьишком в лесу. Такое он никогда бы не одобрил. Ну как такой человек мог отдать приказ на проведение массовых убийств?»

В самом начале никто не собирался никого истреблять — могу вас заверить! Я всегда стоял за мирное разрешение. Я выступал с речью перед аудиторией в 100 тысяч человек, речь эта впоследствии была распечатана во множестве экземпляров и роздана. В ней я выступал за мирное решение. Евреи должны были уйти со всех влиятельных должностей, вот и все.Я не мог предполагать, что это может привести к таким страшным последствиям, как геноцид.(Розенберг)

Геринг повернулся ко мне.
— Да, понимаю, — ответил он, беспокойным взором обведя зал заседаний. — И я понимаю, что за эти преступления весь немецкий народ обречен на проклятие. Но все эти жестокие преступления были настолько невероятны, причем даже то немногое, что становилось нам известно, что ничего не стоило переубедить нас в том, что подобные утверждения — лишь пропагандистские уловки.