Пойди поставь сторожа

Его любили даже враги, потому что Аттикус не считал их врагами. У него было не очень много денег, но его дети не знали человека богаче.

У лицемеров такое же право жить в этом мире, как и у всех прочих.

Для меня непостижимая загадка: как негры умудряются сохранять человеческие черты, после того, как им добрых 100 лет внушали, что они – не люди?

Когда мы с Джимом просили у Кэлпурнии кофе, она всегда говорила: будете кофе пить - станете черней меня.

Я ненавидела Нью-Йорк два года. Он вгонял меня в столбняк день за днем, пока однажды в автобусе кто-то не пихнул меня, а я не пихнула его в ответ. Пихнула - и поняла, что стала частью этого города.

Она шла через школьный двор, молясь, чтоб никто не заметил, как у нее подгибаются колени. В женском туалете нагнулась над раковиной, и ее стошнило.
Ошибки быть не могло. Альберт засовывал язык ей в рот. Она беременна.

Осень - как горячий ужин, когда с аппетитом съедается всё, на что утром спросонок и смотреть не хотелось.

Каждый человек - остров, каждый человек - сам сторож своей совести.

- Ты не различаешь цвета, Джин-Луиза, - сказал он. – Ты всегда такой была, такой и останешься. Для тебя разница между людьми заключается лишь в убеждениях, остроте ума, в характере и тому подобном. Тебе не приходилось смотреть на людей как на расу, а раса в наши дни – самая что ни на есть животрепещущая тема. Но ты и сейчас не способна мыслить расово. Ты видишь только людей.