The Greatest Works of Dostoevsky

Стало быть, всё пустяки и неправда; по обыкновению.

Генерал никогда не роптал впоследствии на свой ранний брак, никогда не третировал его как увлечение нерассчётливой юности и супругу свою до того уважал и боялся её, что даже любил.

 Коли сделали такой шаг, так уж крепитесь.

Наверное, то, что в двенадцатом столетии только монахов и можно было есть, потому что одни только монахи и были жирны.

я не сержусь, а грущу

пожелай мне того, чего я и сам не знаю теперь пожелать, и именно ты пожелай, а я тебе твоего счастья полного пожелаю.

Это человек во многих отношениях, конечно, погибший, но во многих отношениях в нем есть такие черты, которые стоит поискать, чтобы найти, и я никогда не прощу себе, что прежде не понимал его…

Презирали его, смеялись над ним, смеялись над его преступлением те, которые были гораздо его преступнее.

"я был бы, напротив, в восторге всю жизнь каждый день оставаться с носом, только бы он был у меня на надлежащем месте!" - "Сын мой, вздыхает патер, всех благ нельзя требовать разом и это уже ропот на провидение, которое даже и тут не забыло вас; ибо если вы вопиете, как возопили сейчас, что с радостью готовы бы всю жизнь оставаться с носом, то и тут уже косвенно исполнено желание ваше: ибо, потеряв нос, вы тем самым все же как бы остались с носом"...

Многое было приобретено: человек, отдающий, в благородном порыве, последние пять тысяч, и потом тот же человек, убивающий отца ночью с целью ограбить его на три тысячи, -- это было нечто отчасти и несвязуемое.