Цитаты из книги 11/22/63

В ноябре 1979 года иранские студенты захватили американское посольство в Тегеране, взяв в заложники не шестьдесят шесть, а более двухсот человек. По иранскому телевидению катились отрубленные головы. Рейган выучил урок ханойского ада, и атомные заряды остались в бомбовых отсеках и ракетных шахтах, но он послал войска. Оставшихся заложников, разумеется, перебили, а вскоре возникла новая террористическая организация, назвавшаяся «Основанием» — или, на арабском, «Аль-Каидой», — которая начала устанавливать придорожные мины здесь, там, повсюду. — Этот человек умел выступать, как никто другой, но он понятия не имел, что такое воинствующий ислам, — заметил Гарри. «Битлз» воссоединились и сыграли Концерт мира. Террорист-смертник взорвал в толпе пояс шахида и убил триста человек. Пол Маккартни ослеп. Вскоре после этого заполыхал весь Ближний Восток. Россия развалилась. Какая-то группа — вероятно, покинувшие страну русские закоренелые фанатики — начала продавать ядерное оружие террористам, в том числе и «Основанию». — К тысяча девятьсот девяносто четвертому году, — рассказывал Гарри, — здешние нефтяные поля очень напоминали черное стекло. Светились в темноте. После этого терроризм начал сходить на нет. Пару лет назад кто-то взорвал портативную атомную бомбу размером с чемодан, но получилось не очень. Я хочу сказать, что должно пройти шестьдесят или восемьдесят лет, прежде чем кто-то сможет устроить гулянку на Южном берегу, и, разумеется, Мексиканский залив превратился в Мертвое море, но от радиоактивного заражения умерло только десять тысяч человек. К тому времени нас это уже не касалось. Мэн проголосовал за присоединение к Канаде, а президент Соединенных Штатов Клинтон возражать не стал. Нам радостно помахали ручкой.

Уокер пришел в студию не в военной форме, а в костюме цвета хаки, очень эту форму напоминавшем. Стрелки на брюках выглядели достаточно острыми, чтобы воспользоваться ими вместо бритвы. Его каменное лицо пробудило во мне воспоминания о Рэндольфе Скотте, актере, сыгравшем множество ковбойских ролей. Генерал пожал Харгису руку, и они поговорили о коммунизме, который окопался не только в студенческих кампусах, но и в коридорах конгресса, и в научном сообществе. Затронули фторирование питьевой воды. А потом переключились на Кубу, которую Уокер назвал «раковой опухолью Карибов».
Я видел, почему Уокер с таким треском провалился на выборах губернатора Техаса в прошлом году. Выступая перед школьниками, он бы усыпил их и на первом уроке, когда они наиболее бодры. Но Харгис умело направлял его, восклицая: «Восславим Иисуса!» и «Бог тому свидетель, брат», — когда занудство Уокера становилось совсем уж невыносимым

Если вы когда-нибудь играли в любительском спектакле или выступали в роли режиссера школьной постановки (мне в ЛСШ несколько раз приходилось это делать), то знаете, как я провел дни перед Хэллоуином. Поначалу репетиции идут ни шатко ни валко. Есть место для импровизации, шуток, баловства и флирта, раз уж определяются отношения между представителями разных полов. Чей-то промах или отсутствие должной реакции на реплику на этих ранних репетициях — всего лишь повод для смешков. Если актер/актриса опаздывает на пятнадцать минут, он/она может услышать легкий упрек, но скорее всего и только.
А потом премьера начинает трансформироваться из фантастической грезы в реальность. Импровизации пресекаются, пропадает баловство, а шутки, хотя и остаются, встречаются истерическим смехом, чего не случалось ранее. Проваленные сцены или пропущенные реплики уже не смешат, а раздражают. Актер, опоздавший на репетицию, когда декорации уже на сцене и до премьеры — считанные дни, обязательно получает от режиссера крепкий нагоняй.
И вот наступает этот вечер. Актеры в костюмах и гриме. Некоторые в диком ужасе; все чувствуют, что не вполне готовы. Скоро они предстанут перед людьми, которые пришли оценить их мастерство. То, что раньше, на пустой сцене, казалось чем-то далеким и эфемерным, вот-вот свершится. И прежде чем поднимется занавес, некоторым Гамлетам, Уилли Ломанам или Бланш Дюбуа придется рвануть в ближайший туалет и проблеваться. Без этого никогда не обходится.