Киммерийское лето

Шестнадцать лет, что вы хотите… В таком возрасте трудно прощать… ошибки. Особенно тем, кого любишь.

«Если, говорит, попытаться сформулировать очень коротко, то я бы сказал, что нынешняя молодежь стала более рационалистичной; мы, говорит, в девятнадцать лет жили преимущественно сердцем, а сегодня девятнадцатилетние живут рассудком».

Люди прежде всего великолепны своей выразительностью — в большинстве случаев. Нужно только уметь видеть. И даже самое «невыразительное» лицо попадается иной раз такое, что так и просится в альбом: тупость, уродство — все что угодно может быть прекрасным, если правильно смотреть.

- Воображаю, пустить сюда жену, - пробормотал Игнатьев. - Перевернет все вверх дном, пойдут всякие уборки, натирание паркета, книги еще начнет переставлять... по цвету корешков! Нет уж, гран мерси, окончательно я еще с ума не сошел.

Такие натуры... не только бывают несчастны сами — они делают несчастными других.

Хорошо грызть гранит науки, когда ты знаешь, ради чего стачиваешь зубы…

Литература должна говорить правду, иначе это плохая литература. Даже если книга хорошо написана.

...— Сидит мой Роман Трофимович, набычился, глаза хитрые, маленькие… А я вам, говорит, не меценат, не Савва Морозов какой-нибудь! Представляешь? Знает же, стервец, тоже читал. Помилуйте, говорю, не о меценатах речь, от меценатов мы, слава тебе господи, еще в семнадцатом году избавились вполне радикально...

— Мы потому и живем, что они выстояли…
(О Великой Отечественной Войне)

…в жизни ничего не случается просто так и все имеет смысл и цель.

... у нее не было в душе ни смятения, ни тревоги, она чувствовала себя успокоенной, надежно защищенной от всего на свете. Наверное, это и есть настоящая любовь, подумала она с благодарностью…

Всякий человек стремится к благополучию… вопрос лишь в том, что под этим понимать. Чистая совесть, например, это ведь тоже благополучие — душевное.

Вот есть же на свете активные, динамичные натуры, а я живу, как австралийская коала. Нельзя так жить, я ведь это прекрасно понимаю...

А может ли правда не быть жестокой? Должна, наверное, но это не всегда получается. Только настоящее искусство умеет говорить правду, оставаясь милосердным. Нужно быть Микеланджело, чтобы создать такую вещь, как "Пьета", - безжалостно правдивую и в то же время бесконечно милосердную. Простым смертным это не под силу. В лучше случае - полуправда "Герники". И если сплошь и рядом оказывается бессильным язык искусства, то что можно сказать на обычном человеческом языке...

Иногда мне кажется, что я могла бы сделать что угодно, если только почувствовать, что это действительно внужно, а не просто "так принято"...

У англичан, говорят, есть прекрасный обычай — не бриться по воскресеньям. Хорошо бы его перенять и внедрить, распространив заодно и на субботу…

«— Ты считаешь, в моем возрасте рано учиться зарабатывать деньги?

• Не то чтобы рано, но… Видишь ли, обычно это получается само собой, и едва ли этому следует «учиться». Просто когда человек начинает работать, он начинает получать вознаграждение за свой труд… так что учиться нужно не зарабатывать, учиться нужно работать — это дело другое»

Учение надоесть не может, надоесть может незнание чего-то.

И зря ты, по-моему, говоришь «вообще». Неверно это. Люди, они ведь разные… Допустим, кто-то тебя предал — а другой и поможет, и поддержит. Нет, всех под одну гребенку нельзя.