Держи марку! Делай деньги!

Он крикнул сычом. Поскольку Мойст не был орнитологом, его сыч кричал "у-у"

- Зачем тебе шлем?

• Для маскировки.
• Шлем с огромными рогами?
• Да. Я настолько выделяюсь из толпы, что никто не поймет, как я стараюсь остаться незамеченным...
• Только человек, очень одаренный интеллектом, может до такого додуматься...

- И почему таким... всегда все сходит с рук?

• Я только что объяснил. Потому что люди надеются. Они верят, что кто-то продаст им за доллар настоящий бриллиант. Увы.

Никто ни в чем не раскаивался, потому что ни одна живая душа не сделала ничего дурного. Плохие вещи творились в результате их спонтанной аккумуляции в каком-то диком, промозглом геометрическом иномирье, и "о них оставалось лишь сожалеть"

Пункт 4 гласил: "Если вы оказались в охваченном пожаром здании, попытайтесь его покинуть... Если найти выход не представляется возможным, сохраняйте спокойствие и ожидайте: а) помощи, б) смерти"

- Ты что, не читал, что написано на входе?

• Читал. Там написано "Грами уродафф"
• Ах да. Маляр еще не приходил

Принцесса была достаточно смышленой, чтобы понимать, что кое-кому не поздоровится, если она начнет вдаваться в подробности.

– Да. Но Даже Сейчас Ты Подумываешь О Побеге Или О Том, Как Бы Извлечь Выгоду Из Сложившейся Ситуации. Как Говорится, Горбатого Не Отмоешь Добела.

– Ты просто говорящий цветочный горшок, Помпа Девятнадцать, – рассердился Мокриц. – Откуда ты этого набрался?

– Я Читал Документы По Твоим Несметным Преступлениям, Господин Вон Липвиг. На Водокачке Учишься Ценить Рациональное Мышление. Ты Отнимал Чужое, Потому Что Ты Был Умнее, А Они Глупее.

Но плавание продолжается – без цели, без места назначения, – потому что подводные океанские течения носят мертвые корабли со скелетами моряков по свету.

Все слова имеют некоторую власть.

В прежней жизни он хорошо поднаторел в том, чтобы запоминать о любо предмете ровно столько, чтобы казаться сведущим в вопросе человеком – по крайней мере, людям несведущим.

Он выяснил, чего хочет от жизни, и делал все, чтобы взять этого как можно больше. Мокрицу оставалось только снять перед ним шляпу.
А чего хотел он? Мокриц никогда не задумывался об этом всерьез. По большей части он хотел, чтобы завтрашний день не был похож на сегодняшний.

«Почему именно храмы? – думал Мокриц, разглядывая фасад Королевского банка Анк-Морпорка. – Почему банки всегда строят по образу и подобию храмов, несмотря на то что многие церкви (а) канонически против того, что происходит в их стенах, и (б) имеют там вклады?»

Достойный ответ не идёт на ум, когда больше всего нужно.

Витинари полагал, что разумному тирану приходится справляться с задачей гораздо более сложной, чем правителю, пришедшему к власти посредством дурацкой системы «выбери сам», вроде демократии. Такой избранный хотя бы мог напомнить подданным, что они в нём сами виноваты.

И никакое определение свободы на практике не будет полным без свободы отвечать за свои поступки. Это и есть та свобода, на которой держатся все остальные.