Tortilla Flat

– Фредди, ты кушаешь столько, сколько хочешь?
– Ага,– сказал Альфреде.
– Вот как? Окажи мне, что ты кушаешь на завтрак?
– Тортильи и бобы, – сказал Альфреде.
Сестра посмотрела на директора и скорбно покачала головой.
– А что ты кушаешь, когда приходишь домой обедать?
– Я не хожу домой.
– Разве ты днем ничего не кушаешь?
– Кушаю. Я приношу с собой бобы, завернутые в тортилью.
В глазах сестры мелькнул легкий испуг, но она сдержалась.
– А вечером что ты кушаешь?
– Тортильи и бобы.
Сестра забыла все, что выучила про детскую психологию.
– И ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты ничего не ешь, кроме лепешек и бобов?
Альфреде удивился.
– Господи Иисусе, – сказал он. – А этого что, мало?

– Отец должен заботиться о своем сыне. Я хотел, чтобы Мануэлю жилось лучше, чем мне.
– Только и всего? – воскликнул Дэнни.
– Ну, – сказал капрал, – моя жена была очень красива и вовсе не распутница. Она была хорошей женщиной, но капитан отобрал ее у меня. У него были маленькие эполеты и узенький шарф, а сабля у него была всего только серебряного цвета. Вот подумайте, – капрал развел руками, – если этот капитан с маленькими эполетами и узеньким шарфом мог забрать у меня жену, то чего только не сможет забрать генерал с широким шарфом и золотой саблей!

"Два галлона – это немалое количество вина даже для двух пайсано. В духовном отношении эти бутылки можно распределить следующим образом. Чуть пониже горлышка первой бутылки – серьезная и прочувствованная беседа. Двумя дюймами ниже – воспоминания, овеянные приятной грустью. Еще три дюйма – вздохи о былых счастливых любовях. Еще дюйм – вздохи о былых несчастных любовях. На донышке – всеобъемлющая абстрактная печаль. Горлышко второй бутылки – черная, свирепая тоска. Двумя пальцами ниже – песнь смерти или томление. Большим пальцем ниже – все остальные песни, известные собутыльникам. На этом шкала кончается, ибо тут перекресток и дальнейшие пути неведомы. За этой чертой может произойти что угодно.
"

Чуть пониже горлышка первой бутылки — серьезная и прочувствованная беседа. Двумя дюймами ниже — воспоминания, овеянные приятной грустью. Еще три дюйма — вздохи о былых счастливых любовях. Еще дюйм — вздохи о былых несчастных любовях. На донышке — всеобъемлющая абстрактная печаль. Горлышко второй бутылки — черная, свирепая тоска. Двумя пальцами ниже — песнь смерти или томление. Большим пальцем ниже — все остальные песни, известные собутыльникам. На этом шкала кончается, ибо тут перекресток и дальнейшие пути неведомы. За этой чертой может произойти что угодно.

– Если бы это была не роса, а бриллианты, – сказал Пабло, – мы бы разбогатели. Мы бы пили без просыпу всю жизнь.
Но Пилон, несший проклятие педантизма, возразил:
– Тогда бы у всех было много бриллиантов. И они ничего не стоили бы, а за вино всегда надо платить. Вот если бы вдруг пошел винный дождь, а у нас была бы цистерна, чтобы его собирать…
– Только чтобы дождь шел из хорошего вина, – перебил Пабло. – А не из того паршивого пойла, которое ты приволок в прошлый
паршивого пойла, которое ты приволок в прошлый раз.
– Я ведь за него не платил, – сказал Пилон. – Кто-то спрятал бутылку в траве у дансинга. чего же ты хочешь от найденного вина?