Бич Божий

«Бичом Божьим» прозвали когда-то обезумевшие от ужаса римляне великого завоевателя — царя гуннов Аттилу, буквально швырнувшего Европу под копыта коней своих бесчисленных степных орд. Детству и юности этого незаурядного военачальника посвящена одноименная повесть Замятина, написанная колоритно, увлекательно, ярко и образно. Помимо «Бича Божьего», в сборник входят также рассказы, написанные Замятиным в мрачную эпоху революции и первых постреволюционных лет, – рассказы, демонстрирующие самые разные...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

339 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

3,6

33 оценки

5
18%
4
52%
3
15%
2
12%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 38Хотят прочитать 53

Рецензии

Ludmila88815 декабря 2020 г.
Лакмусовая бумажка в мутной воде
У Замятина я читала роман «Мы» (рецензия на трилогию антиутопий Замятина, Хаксли, Оруэлла) и рассказ «Часы» (рецензия). Теперь же решила прочесть у него ещё и какую-нибудь повесть. И, выбрав «Наводнение» (хотя иногда его называют рассказом, но это не так важно), не ошиблась. Эти три произведения очень разные, но все мне понравились.
Если в «Часах» заметна перекличка Замятина с Чеховым, то в «Наводнении», видимо, не обошлось без влияния Достоевского, как и в широко известной антиутопии «Мы», в которой чувствуется дыхание Великого Инквизитора. При чтении повести вспоминался мне и Раскольников со своим топором. Прослеживается в ней и идея двойничества, первооткрывателем которой справедливо считал себя Фёдор Михайлович, переведя эту интересную тему из гоголевского мистического мира в мир психологии. Причём похоже, что Замятин успел отразить в своём творчестве раздвоение личности («Наводнение», 1929г) чуть раньше, например, Набокова («Соглядатай» (рецензия), 1930г). И у Замятина мучительным раздвоением страдала женщина, а не мужчина.
Повесть «Наводнение» одновременно и странная, и страшная. Попавшая в приёмную семью девочка-сирота стала своеобразной лакмусовой бумажкой, проявившей тёмные стороны обоих супругов. Ни жена, ни муж и предположить не могли, на что каждый из них окажется способным. Но если отец семейства совершал свои мерзости вполне осознанно, то мать, вероятно, тронулась умом и явно нуждалась в помощи специалиста. А вот несовершеннолетнего ребёнка я не стала бы ни в чём обвинять, хоть девочка и вела себя далеко не самым лучшим образом. Ведь за выстраивание отношений с детьми всегда несут ответственность, конечно, взрослые, в данном случае – приёмные родители.
Трагична и сама повесть, и её финал. Но путь к спасению всегда проходит через правду, какой бы горькой она ни оказалась. Ведь с огромным камнем на душе жить невозможно. Героиня ощутила облегчение и освобождение, рассказав всю правду и признавшись в содеянном. И очень боялась, что ей не поверят. А что будет с ней дальше, уже не волновало эту женщину совсем. «Она медленно, как птица, опустилась на кровать. Теперь всё было хорошо, блаженно, она была закончена, она вылилась вся»…

Как отмечал сам Замятин, интегральный образ наводнения он попытался провести через произведение в двух планах: реальное петербургское наводнение отражено в наводнении душевном.

Читать далее
Бич Божий
Евгений Замятин
3,6
(33)
154 понравилось
2,9K
ShiDa5 ноября 2021 г.
«Все умрут, а я останусь. Но все равно потом умру»
Кто бы что ни говорил, а Замятин – это лютый артхаус. Это даже по знаменитым «Мы» заметно – нет более странной и в то же время завораживающей классической антиутопии. В каком-то смысле Замятин – сводный брат Платонова, который вам так же гарантирует снос башни; а если брать мировых классиков, то Замятин близок к Кафке (коему не повезло стать немного попсовым) и французским экзистенциалистам. Печально, что его не смогли оценить в Советском Союзе. Но оно и понятно – Е.З. не умел писать «нормально», как Союз писателей прописал; он, как и Платонов, если и пытался написать что-то «внятное», по законам соцреализма, все равно получал в итоге нечто потустороннее, отчего коллеги по Союзу наверняка крутили пальцем у виска.
«Рассказ о самом главном» – это не столько художественная проза, сколько размышление, заключенное в формальную сюжетную форму. Не знаю, хотел ли Замятин написать… эм… понятно. Возможно, хотел, но на результат желание писателя не повлияло – получилось максимально туманно, смысл рассказа ускользает, читателя ожидает боль уже на попытках разобраться – а кто этот «я», что постоянно упоминается в рассказе? Неужели Rhopalocera, червяк, который готовится к «смерти» в куколку (только истинный артхаусник мог додуматься сделать главным героем переходную форму членистоногих…)?

Булавоусые чешуекрылые (лат. Papilionoformes, или Rhopalocera) — таксономическая клада бабочек, первоначально объединявшая два родственных надсемейства Hesperioidea и Papilionoidea из инфраотряда Papilionomorpha. Позднее в 1986 году к ним было добавлено надсемейство Hedyloidea (ранее Hedylidae относили к пяденицам). Согласно одному из подходов к систематике чешуекрылых, булавоусые чешуекрылые имеют ранг серии в группе высших чешуекрылых инфраотряда Papilionomorpha подотряда Glossata (если вы понимаете все написанное тут, я вами восхищаюсь).
Замятину, должно быть, нравилась эта мысль – о перерождении в более совершенную форму после смерти. Ну, или просто о воскрешении. Его Rhopalocera близок к перерождению, у него остался один день жизни в знакомой ему форме. Но Rhopalocera, чувствуя приближение смерти, не осознает, что после этой «смерти» его ждет новый виток существования. Для него этот день – последний. После него словно бы не будет ничего. Приблизительно в том же состоянии пережидают этот день герои-человеки у Замятина. Их день – это гражданская война в России. Человеки проживают военные часы как заключительные в своей жизни. Как и выше упомянутый Rhopalocera, смерть они воспринимают как окончание существования.
Сравнивая героев-человеков с Rhopalocera на пороге «воскрешения», писатель хотел показать естественность смерти и близость человека-животного к общему миру. Его Rhopalocera принимает свое окончание (тут – мнимое), не мучается экзистенциальными мыслями: «А что случится со мной после смерти?». Замятин пытается привести своих героев, из Homo Sapiens, к схожему отношению к смерти. С одной стороны, на примере червяка-бабочки он показывает, что, возможно, мы неправильно понимаем смерть – как полное окончание, хотя то, что мы понимаем под смертью, может быть переходным состоянием перед настоящей смертью (ну, или смерти, в метафизическом смысле, нет совсем). С другой стороны, он хочет добиться сближения людей с природой, которая не мыслит категориями «смерть – плохо, жизнь – хорошо», потому что она (природа) априори не располагает такими оценками.
Как это, собственно, изложено?.. Путано. Странно. Несчастный читатель, не готовый к такому уровню артхауса, начнет мучиться уже на первом абзаце. Воспринимать мир через призму Rhopalocera, знаете ли, нелегко. А чтобы окончательно запутать своего читателя, Е.З. добавляет инопланетные фрагменты – кто? что? к чему это? за что мне это, спрашивается?!

У меня одной это фото с бабочками вызывает беспокойство, интересно?..
Самое прекрасное, что есть в рассказе, – это язык Замятина. Он волшебный. И – что вызвало невероятный прилив ностальгии! – знаменитые тире Е.З. на месте! Ох уж эти тире к месту и не к месту, что влюбили меня в «Мы» (ах, как я скучала по вам, мои родные)! И, конечно, никто так нежно и красиво не пишет о любви, как Замятин. Даже если вы ничего не поймете в смыслах рассказа, вы сможете насладиться великолепными авторскими описаниями, ярчайшими – и лаконичными – образами.
Как итог: сложно, странно, зачем это читать, отнимите у меня кто-нибудь книгу, научите меня так же, читать невыносимо, Замятин – гений ;)
Читать далее
Бич Божий
Евгений Замятин
3,6
(33)
128 понравилось
1K
kwaschin10 июля 2022 г.
Разве мог мой июньский марафон завершиться рассказом с другим названием? Не думаю, слишком гладко меня вела судьбинушка читательская. Скажу сразу, что полученный опыт – по рассказу каждый день – очень меня обогатил, заставил о многом задуматься, увидеть много нового для себя, как-нибудь обязательно повторю. Жаль, что не на все рассказы получилось написать отзыв тут же.
Замятин большинству известен, конечно же, романом «Мы», а его замечательные рассказы часто остаются недооцененными, как и публицистические работы. И это довольно печально, потому что язык его рассказов – это чудесный язык русского модернизма с элементами орнаментальной литературы, в общем, чудо чудное. И именно это кажется лично мне наиболее ценным в данном произведении. «Русь», по-моему, это не столько повествование, сколько картина, изображающая ту самую, почти мифическую уже Русь.
Рассказ начинается с описания тысячелетнего бора, который видел все и помнит все: и княжеские шеломы, и кивера наполеоновских солдат, и многое, многое другое. И после этого символа Руси, ее укорененности в веках, ее «дикости», «дремучести» ‑ в хорошем смысле – автор переходит к описанию событий.
И неслучайно поволжский городок, в котором разворачивается нехитрое действие, называется Кустодиев, ведь именно такую – кустодиевскую – кондовую, купеческую, красочную, с колоколами да гуляками, с освещенными солнцем куполами и богомольцами, яркую, самобытную Русь изображает Замятин. И даже противопоставляет ее России-Петербургу. И в 1928 году, когда был создан этот рассказ, та Русь, должно быть, уже и правда была отчасти мифом, но она до сих пор с нами, она до сих пор в нас. Да будет так и ныне, и присно, во веки веков. Аминь.
Читать далее
Бич Божий
Евгений Замятин
3,6
(33)
60 понравилось
533

Все рецензии

Цитаты

skeetekk6 июля 2016 г.
В октябре, когда листья уже пожолкли, пожухли, сникли, — бывают синеглазые дни; запрокинуть голову в такой день, чтоб не видеть земли — и можно поверить: ещё радость, ещё лето.
40 понравилось
3,9K
OlesyaSG22 марта 2022 г.
Звонит колокол, звонит солнце. Но все где-то далеко, во сне: церковь, ярмарка, Куймань, гомон, пыль, расписные дуги, синие цыганские жупаны, топот, свист. А жизнь, неспешная, древняя, мерным круговоротом колдующая, как солнце, — здесь на выгоне.
По-над озером, в сторонке, водят свой хоровод девушки-вековуши, все в темных платочках — так уж заведено. Тихонько поют, медленно кружатся в сторонке — тут, под солнцем, такие какие-то слепые, ненужные, умершие. Но так уж заведено. Им свой положен удел — вечным девушкам.
Отпелись вековушки, погасли.
Читать далее
14 понравилось
240
Kseniya_Ustinova18 марта 2015 г.
Эх, сны! Милый, безумный мир - единственный, где люди свободны.
10 понравилось
276