Дилемма выжившего

— Если бы я пришел сюда учиться, я был бы очень разочарован, — фыркнул тот.
— А зачем ты пришел?
Мимо проплыла Стасова справка об освобождении от физподготовки, с таким трудом добытая матушкой через знакомого врача. Даня проводил размокшую бумажку задумчивым взглядом. А затем карие глаза сощурились как-то нехорошо.
— Получать образование.

Почему-то в детстве казалось, что самое худшее будет, если кто-то узнает, что происходит у меня дома.
— Но самым худшим было то, что это происходило.
— Да.

Я всегда думала, что резать себя — это очень тупо. Но… знаешь, в момент, когда причиняешь себе боль, тебе кажется, что все… так и должно быть. Вот… так надо. Так правильно. Как будто эта вспышка в один момент выравнивает все шероховатости твоей жизни. Исправляет ошибку. Ставит недостающий кусочек пазла на место. Конечно, эффект недолгий. Но не подсесть сложно.

Это все эндорфин. Когда человек испытывает боль, выделяется эндорфин, чтобы помочь ее пережить. Поэтому так легко стать зависимым от самоповреждений.

Выживший, но не живущий

у любви бывает множество форм, и большинство из них — сложные. У любви бывает неевклидова геометрия и многомерные пространства. Бывают полумеры. Компромиссы

— Как думаешь, почему мне принесли зайцев? — спросил Стасик у матушки.
— Самые дешевые, наверное.