Цитаты из книги Липовая жена

"Да, - подумала я, - вот это главное; люди ходят по земле. Одни и те же люди, только с поправкой на время и обстоятельства. И если понять это и крепко запомнить на всю жизнь, то не будет на земле ни смерти, ни страха..."

Зонтики - милые и добрые механизмы. Самое невинное, что изобрели люди.

… создавшаяся ситуация была похожа скорее на идиотскую, чем на оригинальную.

Я думала обо всем сразу и ни о чем. Не успевала я подумать об одном невыносимом происшествии, как на меня наскакивали мысли о другом, таком же нестерпимом и немыслимом.

Нынешняя осень была особенно радостной и светлой. Ликующей. С каждым днем все яснее виднелась гибель лета, и осень торжествовала победу над умирающим противником в упоительной желтизне и оранже...

Я засмеялся, мужик, я зло рассмеялся, потому что залюбовался этим чисто женским завитком: убивая человека, она боялась его ранить.

Нынешняя осень была особенно радостной и светлой.

Можно смотреть на мир сквозь историю этой скорбной жизни и отсеивать добро от зла…

А под утро за окном медленно поплыл снег. Он падал бесшумно и устало, как будто не являлся впервые, а возвращался на эту землю. Возвращался мудрый и умиротворенный, пройдя долгий путь, неся в себе некую разгадку и успокоение людям…

Если сердце мое разобьется, что станешь делать с нелепыми осколками?

"... В город вернулись теплые дни. Они возвратились с удвоенной лаской, как возвращаются неверные жены..."

… я слышала, как пробуждалась клиника

Ну, улыбнись, я хочу поцеловать тебя в улыбку.

Ощущение сна - сильная рыбина, бьющаяся одновременно и в глубине организма, и в кончиках пальцев, и в тонкой коже на висках.

Не хочу всю жизнь быть к чему-то привязанным: к месту работы, к такой-то квартире по такому-то адресу, к такой-то женщине, записанной в моем паспорте. Это, по сути дела, крепостное право…

Мы не виделись три дня. Мне сейчас показалось, что все существующие в мире ласковые и отрадные слова превратились в оранжевые апельсины, и я купаюсь в них, подбрасываю и ловлю, и я жонглирую ими с необыкновенной ловкостью.

Чтобы ты милосердней была. Не только к отцу – вообще к людям. Потому что без этого, я думаю, настоящей жизни не получится. Чтобы сердце у тебя поумнело…

Ну тогда давай поговорим. - Давай поговорим!- согласился он. И мы замолчали.

Я зло рассмеялся, потому что залюбовался этим чисто женским завитком: убивая человека, она боялась его ранить.