Шоколадная лавка в Париже

Некоторые люди жертвуют большим, чем другие

– Французы умеют получать удовольствие от жизни, и от секса в том числе. Просто наслаждаются и не переживают из-за несовершенств своего тела.

Было что-то неотразимо привлекательное в его полном безразличии к общественному мнению.

Если у тебя есть что-то хорошее, не надо ничего в нем менять, иначе все пойдет наперекосяк! А если все пойдет наперекосяк, добра не жди! Быть беде.

Клэр давилась переваренными морковкой и картошкой и старалась не вспоминать нежный камамбер, который запекали в печи с травами и подавали в плетеной корзинке с хрустящим зеленым салатом.

Все умирают, но когда приговор вынесен и записан на бумаге – это совсем другое дело.

— Поражаюсь, как увеселительные мероприятия могут быть такими невыносимо скучными, — сердито проворчал Тьерри. — Люди разучились веселиться. В прежние времена чудесно проводили время: танцевали, курили... А теперь все только стоят с напряжёнными лицами и бормочут про деньги, деньги, деньги!
— Если бы ты столько не ел и не пил в гостях, возможно, получал бы от этих вечеров больше удовольствия.
— А если я не буду есть и пить, вообще удовольствия не получу.

Сохрани воспоминания о Париже, но не цепляйся за них, хорошо? У тебя своя жизнь, свой путь. Ты слишком умна и талантлива, чтобы сидеть сложа руки, ожидая, когда тебя одарят хоть каплей внимания.

Он явно понятия не имеет, что со мной делать, но даже в таких обстоятельствах считает своим долгом заигрывать с новой знакомой. Не всерьез и без особых стараний – так, мимоходом. Не скажу, что подпала под его чары, но столь усердное служение искусству флирта впечатлило.

При других обстоятельствах все это было бы сексуально донельзя. Но Париж пробудил к жизни не только мою душу, но и – пусть и несколько запоздало – мой инстинкт самосохранения.