Динка. Динка прощается с детством

«Знает один – знает один, знают два – знают двадцать два»

Пойти бы да помириться... Но так, сразу, ничего не бывает. У людей такие длинные обиды, что они растягиваются иногда на целую неделю. Смотря, верно, как обидеть... Уж она-то натопала и накричала не меньше чем на неделю.

Из-за вещей стыдно сильно расстраиваться; надо расстраиваться, если с человеком что-нибудь случится.

Взрослые люди всего боятся. Боятся драки, боятся лазить в чужие сады, боятся всяких болезней и многого такого, что детям даже не приходит в голову.

Когда человек решает свою судьбу, то ему не до сна.

Я все часы перевел на двадцать минут вперед. Это совершенно необходимо, когда едут женщины и дети!

— Детей я защищала бы бесплатно. У них всегда много обвинителей и мало защитников, 

Так, чем дольше живет на свете человек, тем больше узнает он плохого. То одно, то другое с ним случается…

«Работать надо весело, — всегда говорил Никич. — Тут дело такое: либо работа тебя одолеет, либо ты работу одолеешь…»

Так, чем дольше живет на свете человек, тем больше узнает он плохого.

Как трудно жить на свете, когда тебе пятнадцать лет, когда твой ум еще не окреп, а жить чужим умом тебе уже не хочется.

Он вежливо — я вежливо, он драться — я драться.

Когда я вырасту, у меня обязательно будут три собаки-судомойки.
– Почему три? – заинтересовалась Мышка.
– Очень просто. Собака на первое, собака на второе и собака на третье!
– Хи-хи! – захихикала Мышка. – Собака на третье! А если она не ест киселя?

У царя денег много, он и мороженое прямо из бочки ест!

А у взрослых языки – как у ночного сторожа колотушка: тра-та-та... тра-та-та... Сами кричат и друг друга перебивают, а детям делают замечания.