Неловкий вечер

Когда теряешь близкого человека, мир всегда словно распадается на две неравные половины: до и после. Прошлое кажется теперь таким счастливым и радужным, настоящее серым, безысходным, от него веет отчаянием, а будущего уже будто бы и нет. Мир застыл во вневременьи...

После смерти старшего брата, Маттиса, такое происходит и с маленькой девочкой по имени Яс. Тот мир, неидеальный, конечно, но какой уж есть, прежним уже никогда не будет. Кажется, что счастье и вовсе забыло дорогу к этому дому в религиозной голландской деревеньке. Похоронив старшего сына, хоронишь частичку себя. Вот и родители Яс, сильные люди, словно забывают на миг или больше, что у них осталось еще трое детей, что они тоже требуют заботы, что надо как-то жить дальше, стараться, по крайней мере...

Все чтение пыталась понять, что же напоминает мне эта книга. Ну конечно же, Вирджиния Эндрюс - Цветы на чердаке . Это опять грустная история маленьких детей, предоставленным самим себе, потому что взрослые не могут или не хотят позаботиться о них, потому что взрослые забыли об их существовании...Правда, история эта куда более жестокая, грубая, физиологичная, чем книга В. Эндрюс. История страшная и мрачная, и чем дальше, тем больше ужасов. И гриф "18+" я, пожалуй бы, даже еще чуть увеличила. Изнанка жизни как она есть..

Казалось бы, религия должна была как-то смягчить удар судьбы, но нет, горе придавливает тяжелым пластом, из-под которого уже не выбраться, даже вера не спасает...

В этой истории нет правых и виноватых, здесь все - жертвы, судьба бывает неоправданно жестока даже к лучшим из нас, но ведь Бог не дает испытаний не по силам...

Девочке Яс 10 лет. Она одна из четырех детей в семье фермеров-христиан. Однажды, в канун Рождества, старший брат Маттиас погибает. Это событие становится причиной тлена и разрухи в семье. Мы знакомимся с героиней из ее дневника. Ясе десять лет, за окном канун рождества, а вся ее жизнь вертится вокруг коров и религии. Очень бесхитростно и непосредственно девочка пишет о том, что было и о своих мыслях. Простота хуже воровства. В этом часто и обвиняют эту книгу.

Сначала она описывает картину до трагедии, а потом сразу после. Вторую часть книги мы уже читаем от лица12-летней героини. Закрытые секты мало терпимы к человеку, к его личности, а общество склонно к унижению таких вот слабых их членов, как Яс. В школе она становится посмешищем. Дома ее не замечают. Общество младшей сестренки и старшего брата – вот все что остается ей. И здесь есть немного сходства с островом «Повелителя мух». Дети бесконтрольно что-то творят, сами думают и дают оценку.

Авторы часто придерживаются какого-то мнения, склоняют читателя на сторону одного из героев, в данном случае, мне очень сложно сочувствовать героине или винить ее родителей. Все произошло таким образом, как будто конфликт внутри, в душе каждого члена семьи, нарастал постепенно, а в момент трагедии разорвал границы. Здесь на месте семейства, можно задаться вопросом: а есть ли Бог. Бог, которому мы молились и соблюдали разные ритуалы.

Но трагедия случилась. И она вызывала разлом в душе. Это кажется естественным и неизбежным. И вот уже мать начинает исчезать в физическом смысле. Отказывается от еды, отказывается вести дом, смотреть на детей, отказывается от мужа. И вот казалось бы, как просто отреагировать – поругать кого-то, обвинить мать. Вроде бы читатель должен хотеть врезать этой женщине, закричать: дура, у тебя еще трое детей!… И что-то в этом роде. Но мне не хочется.

Отец тоже страдает, но как кормилец озабочен коровами и «отсутствием» жены. И вроде бы есть вероятность, что все войдет в привычное русло, но тут кризис рушит вообще всё. Камня на камне не оставляет от фермы.

Родители забыли только похоронить себя рядом со старшим сыном (и с коровами), а в остальном все выглядит именно так. Словно дети в один момент проснулись в пустом доме, где умерли мать, отец и старший брат. Но привычки не отпускают. Тем более Яс находится в переходном возрасте. Такое положение непросто само по себе, а когда тебя бросили, когда ты сам себя обвиняешь, презираешь или потерял себя, так это совсем ахтунг.

Действия героини, ее брата и сестренки, да и сами слова, которыми она все это пишет кажутся чертовски жуткими. Хочется плевать и умываться от них. Но они и выглядят как слова в тетрадке подростка. Человека, у которого прошлая жизнь кончилась, а новая не началась. Как заброшенный дом обрастает плющом и паутиной, в голове девочки, без поддержки взрослых, разрастается тьма. Она не знает как можно, ей трудно дать оценку того, что происходит, она опирается только на собственные чувства. С одной стороны – это вина. С другой – это стремление все исправить. И то и другое выглядит ничтожным. Отчего жалость даже не проявляет признаков жизни. Сразу видишь безнадегу.

Книга странная, как и видимо сама (сами?) автор. Рейневелд имеет гендерную ориентацию, которая относится и к мужчинам и к женщинам и предпочитает по отношению к себе местоимение «они». Она самый молодой автор, получивший международного Букера, и до сих пор продолжает работать на своей реформатской ферме, где она родилась и выросла. Собственно, в героине много биографических черт от автора. И такое чувство, что автор сама, как и ее девочка, находилась в какой-то момент жизни на грани.

Роман современной молодой писательницы из Нидерландов, получившей Букеровскую премию, с первых страниц погружает читателя в мрачную и страшную историю отдельно взятой семьи фермеров, столкнувшихся с трагедией и не сумевшей пережить, преодолеть её, выйти из неё как можно наименьшими проблемами для всех её членов.

В результате трагического случая старший ребёнок. Эта невосполнимая утрата, конечно, оказывает влияние на всех без исключения членов семьи, тем более, что он для каждого значил слишком многое, да и все оставшиеся дети достаточно большие, чтобы понимать и отдавать себе отчёт в том, что происходит.

Нежелание или скорее неумение проговаривать боль, как часто случается, не отменяет её, а лишь загоняет в угол, делая каждого из невольных участников заложником сложившейся ситуации.
Как следствие, в семье автоматически нарушается психологическая атмосфера, другие дети неосознанно начинают испытывать вину за случившееся и за то, что они живы.

Всё происходящее мы видим глазами средней девочки подросткового возраста и вместе с ней ощущаем неблагоприятные перемены.
Автор отлично расставляет акценты, наглядно демонстрируя как шаг за шагом семья движется к отчуждению и распаду, а дети ищут собственные способы преодоления и выхода из сложившегося положения.

Данный роман представляет собой этакий жуткий клубок морально-этических проблем и вопросов, изрядно приправленный натуралистичностью и чересчур изобилующий физиологическими отправлениями, отчего, конечно, усиливается эффект погружения в происходящее, но в процессе чтения слишком часто приходится преодолевать отвращение от поедания соплей, мыла в анальном отверстии и прочего.

В итоге, за поднятую тематику и фокусировку на мире детства роман заслуживает высокой оценки, но манера письма скорее отталкивает, чем заинтересовывает. Поэтому - нейтрально.

Была настроена к книге скептически ввиду предубеждения к современным лауреатам премий, которым их дают за что угодно, но только не за мастерство рассказчика и увлекательные истории. Однако книга затянула в себя и не отпускала, пока не была прочитана последняя страница. Это темная, мрачная, грустная и чернушная история, рассказанная от лица двенадцатилетней девочки, которой бы наслаждаться беззаботной порой детства, однако трагическая смерть брата, в которой Яс косвенно винит себя, накладывает на нее отпечаток, понуждающий уходить все дальше и дальше во мрак и тлен.

Во многом книга перекликается с биографией автора, которая так же, как ее героиня, родилась 20 апреля, как Адольф Гитлер, в детстве потеряла брата, выросла в религиозной фермерской семье на севере Брабанта и хорошо знает, о чем пишет. Деревенские дети лишены стыдливости, они с детства видят все физиологические процессы у животных и знают, откуда берутся дети и навоз, как лечат понос, паршу, непроходимость, как происходят спаривание и роды. Они не стесняются говорить об этом открыто, но ввиду неопытности и незрелости подчас связывают не то и не с тем и не знают, когда и с кем такие разговоры уместны. У автора замечательно получилось это передать и дать читателю прочувствовать состояние неловкости. По атмосфере и языку книга мне очень напомнила роман Гаетана Суси "Девочка, которая любила играть со спичками" , вот только здесь дети самые обычные, растущие в обычной семье, которую раскалывает трагедия и никто не понимает, как жить дальше. Отец было уходит в работу - на ферме поголовье из без малого двухсот коров, но проходит несколько месяцев, животных поражает ящур, и чтобы болезнь не распространялась дальше, власти предписывают ликвидировать все стадо. Эта сцена забоя беззащитных коров и телят самая жуткая в романе, вообще впечатлительным и брезгливым я бы не советовала брать эту книгу в руки. Тут достаточно естественных, но мерзковатых подробностей и триггерных вещей вроде издевательств детей над животными и тому подобного.

Родители не разговаривают с оставшимися в живых тремя детьми о погибшем Маттисе, уйдя в свое горе, и детям не остается ничего иного, кроме как накручивать себя в воображении. Показано, что все они справляются по-разному, и у всех образуются свои "загоны": мать перестает есть, говорит о самоубийстве и как будто избегает любого контакта с оставшимися в живых детьми, Яс не снимает пальто, ее брат Оббе мучает животных и начинает пить-курить, а сестра Ханна во время игр в докторов открывает свою сексуальность. Поскольку рассказ ведет Яс, ее загоны читатель видит в полном объеме, кажется, будто детская придурь, которая с возрастом пройдет, но ведь для детского воображения эти страхи реальны и ощутимы, и если с ними ничего не делать, часть из них неизбежно закрепится. А дети, предоставленные сами себе, неизбежно будут заниматься тем, что их родителям точно не понравилось бы, узнай они об этом.

Автор бережно обходится с религиозной составляющей сюжета, показывая воцерковленность семьи, но вместе с тем давая понять, что во многом это дань традиции, а не искренняя вера. Показательна цитата отца семейства, в духе "а что говорил Ленин полностью без сокращений": "Плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю, но сначала убедитесь, что у вас достаточно спален". Книга наполнена яркими метафорами и глубокими афористичными мыслями, довольно необычными по содержанию, но цепляющими. Автор умеет писать так, чтобы запоминалось, чтобы фразы врезались в голову и ты еще долго крутил их мысленно.

Открытый финал же одновременно шокирует и дарит надежду, но какую судьбу уготовила ли своей героине автор (и уготовила ли) осталось за скобками. Чтение однозначно тяжелое, но стоящее. От меня отлично.

Где-то в глубине Голландии есть семейная ферма, куда Бог давно не заглядывал, хотя ее обитатели свято верят в то, что живут по Его законам. Мы смотрим на ферму глазами Яс: одной из детей семьи Мюлдеров, очень религиозных людей. У Яс есть брат и сестра. И был еще один братик, Матисс, но он трагически погиб: утонул подо льдом. В свершившемся Яс долгое время винит себя, потому что незадолго до этого попросила Бога не забирать у нее ее кролика, Диверчье, а забрать вместо этого брата, который на тот момент чем-то насолил. Конечно, никакого злого умысла у нее не было, но потерять мягкого и любимого Диверчье, единственное существо, которое она очень любила, ей казалось невообразимым горем.

Когда утонул Матисс, над их домом воцарилась вечная тьма. Мать и отец не в состоянии справиться с горем и способны лишь на механические движения: проснуться, позавтракать, идти работать на ферме. И так далее по кругу. Это кромешный кошмар, ведь люди не разговаривали друг с другом, а дети оказались предоставлены самим себе. Яс "отращивает" броню: не вылезает из красного пальто, в нем ей комфортно и безопасно. Бедная, жалкая семья, где у каждого из ее членов – старые души.

Мне понравилось многое в этой книге. Такое чувство, что долго накапливаемая боль наконец-то оказалась высказана и какому-то ребенку стало легче. Четко передана эта чисто детская зацикленность на какой-то мысли, надстраиваемой реальности, которая видится ему ответом на мучающий вопрос. После смерти Матисса мама, итак скупая на чувства, перестала обнимать и целовать других детей. Но иногда мама ходила в подвал и Яс думает, что в подвале сидит семья бедных евреев, которым достаются угощения и ласки мамы. О евреях она узнала из телевизора и они прочно поселились в ее голове, став в некотором роде воображаемыми друзьями.

Теперь о том, есть ли в книге жестокость, на которую так часто жалуются в рецензиях. А жестокости здесь нет, дорогие друзья. То, что происходит у них на ферме – обыденность, они к этому привыкли, в этом нет никакой эмоциональной составляющей. Это как, не будучи веганом, винить мясника за то, что он разделывает туши животных. Но это просто его работа, уж такова ситуация. У цивилизованного мира свои порядки, у фермы Мюлдеров – другие. И дети, растущие в этом замкнутом пространстве, просто не понимают, что хорошо, а что плохо. Вот один из примеров: Яс как-то заявила, что она – педофил, потому что трогала пенисы мальчишек моложе себя на 5-6 лет. Почему она так решила? Потому что где-то услышала об этом, только и всего.

Все мечтают отправиться на каникулы в какие-то дальние и интересные страны, а Яс хочет отправиться к самой себе. Это было сказано настолько искренне и просто, что не может не вызвать слезы. Самое страшное в жизни – не потерять себя, а даже не знать, кто ты есть на самом деле и как себя найти. Для своего возраста она понимает гораздо больше, чем может показаться, и это сквозит в ее речи, ее мыслях и наблюдениях. Она самостоятельно познает собственную сексуальность и начинает идентифицировать себя с конкретным полом. И происходит это наощупь, наугад, вызывая еще больше вопросов.

Перевод названия как "Неловкий вечер" не видится мне подходящим на все сто процентов. Неловкий вечер – это когда кто-то, извините, пукнул за столом, все неловко посмеялись, переглянулись и продолжили трапезу. Здесь же речь именно о дискомфорте – неудобстве, затруднении, беспокойстве, трудностях, неуюте, лишениях, плохом самочувствии. Которые продолжались много лет подряд без перерыва, отравляя и уничтожая героиню.

Я не исключаю того факта, что книга очень автобиографична. У Рейневелд день рождения в тот же день, что и у Яс – 20 апреля (в день рождения Гитлера, да-да), ее брат тоже погиб в довольно юном возрасте, ну и вырос(ла) писатель(ница) тоже на голландской ферме. Иногда я смотрела на эту книгу как завуалированный крик о помощи, а затем долго разглядывала фотографии Рейневелд и очень надеюсь, что эта красивая девочка, сменив пол, нашла себя, а не убежала в обратную сторону. И что второй роман, "Мой дорогой питомец", над которым я начинала работу, но издал его уже совсем другой человек, тоже не имеет под собой никаких реальных событий. Но почему-то мне кажется, что это зряшные надежды...

Сдал вчера в библиотеку эту книгу (вместе с остальными) и.. ничего не взял.. Видимо очередная (книжная) интоксикация.
Роман сам по себе не понравился, ну а как (иначе)?: здесь перенасыщенные физиологическими подробностями рассуждения 7-8-и летней девочки, поток мышления (и понимания) 10-12-и летней, и само форматирование текста -около 30-и летней (и всё это явно видно, и всё это "в одном флаконе")..
При том, что мы из англоязычной википедии узнаем, что:
"нидерландская писательница. Рийневельд получил Международную Букеровскую премию 2020 года вместе со своим переводчиком Мишель Хатчисон за дебютный роман «Вечерний дискомфорт». Райневельд — первый голландский автор, получивший эту премию, первый небинарный человек, получивший ее, и только третий голландский автор, получивший номинацию."
Но. Но постепенно.. постепенно ты как бы въезжаешь в "ситуацию" книги: голландская глухомань, где в телевизоре только 3 канала: "Нидерланды 1, 2, 3".. коровы, кролики, жабы, две оставшиеся сестры, один оставшийся брат, их родители.. набожная протестантская семья (вот сейчас смешно, а ведь раньше мы ведь так и думали, что чуть ли не в каждой (то есть любой) западноевропейской деревеньке если не 2-3, то уж как минимум одна галерея современного искусства точно есть, не говоря уж о каждом городке).
И потом дальше: на внутренней странице обложки портрет автора: отстраненный, и при этом как бы и уверенно идущий внутрь взгляд.. и в этом взгляде есть пофигистический порыв парлептипности - а вот это уже (достаточно) круто, и в третьих: на последней странице обложки написано, что автор "все еще продолжает трудиться на молочной ферме" (может конечно это и рекламный ход, но тем не менее), что как бы замыкает некий круг (человеческой безысходности).
Потому-то и "четыре".

Привлечь обложкой меня легко. Достаточно упомянуть, что книга мелькала в какой-то премии и дать цитату Завозовой на обложке. Ну ещё чтоб в одном из любимых издательств вышла. Всё. Так «Неловкий вечер» попал в те немногие книги, которые я купила в бумаге в 2021 году. А потом я ее предложила в книжный клуб. Наверное, это был первый раз, когда я готовилась к помидорам и тапкам в мою сторону.

Согласитесь, что у литературы тоже есть менталитет. Так вот, голландцев я начинаю бояться. Чего стоит один Герман Кох, хотя он остаётся в рамках понятного, пусть и немного чудаковатого европейца. С Марике Лукас Рейневелд всё намного хуже. Во-первых, это они. Автор не причисляет себя ни к одному полу. Во-вторых, даже не думайте начинать эту книгу, если у вас есть запретные темы в принципе. Потому что, уверена, Рейневелд точно ее проработала в «Неловком вечере». Это просто удар током. Или нет, это лоботомия, после которой мозг отключается и не способен воспринимать окружающий мир. Зато потом всё как заиграет яркими красками!

В семье Миллерова трагедия, погиб старший из 4 детей. Яс, его сестра, во всём винит себя и зацикливается на нелепых ритуалах. Родители в своей скорлупе горя не замечают, что происходит с оставшимися детьми.

Очень много физиологии. Хорошо, что автор не прикидывается и буквально с первых страниц даёт довольно странные метафоры. Дальше будет хуже. Зато боль ребёнка становится осязаемой. Да, с этой книгой придётся потрудиться, снимая с себя белое пальто и перебарываю выработанную брезгливость. Награда - полное погружение в мир сексуально созревающего подростка и его горя. Очень неуютно. Но, кажется, того стоит. Хотя мне по-ханжески хотелось бы убрать 2/3 мерзостей из книги.

А теперь представьте, что это ещё и автофикшн, то есть автор писал(и), беря материал из собственного детского опыта. И вот здесь становится по-настоящему страшно. Мы что, погрузились в болото, вышли, отряхнулись, снова надели белое пальто. А человек, кажется, живет в своём аду.

Опыт не из приятных. Пока читала, меня распирало от противоречивых чувств. Всё зависит от того, чего ВЫ ищете в литературе. Если возможность скоротать время за приятной историей, проходите мимо. Если же вы, как и я, любите погрузиться в чужой мир, проживая с книгой опыт другого человека - вам сюда. Приготовьтесь, будет мерзко и плохо.

Довольно странная и местами, абсолютно, отталкивающая книга, которую было просто противно читать. Противность это появлялось не от того, что автор поднимал какие-то важные и болезненные вопросы, а от описания экскрементно-сексуальных деталей текста. Нужны ли были эти странные приемы? На мой взгляд, можно было описать, эмоциональное состояние персонажей, и по-другому. К тому же, сексуальный подтекст вклинивался везде, где можно, не смотря на юный возраст главной героини.

В центре повествования жизнь голландских фермеров, Мюлдеров, которые проживают в деревушке Северного Барабанта. Отец семейства занят разведением коров, мать же делает сыры и молочные продукты, у них четверо детей, и все семейство глубоко религиозное. Здесь под запретом просмотр практически всех программ, по телевизору, кроме викторины, русского аналога "Поля Чудес", здесь даже молоко пьется по особым правилам. Родители скупы на эмоции, дети получают от них кучу правил и норм поведения, подзатыльники, физические нагрузки, в качестве наказания, и очень редко проявления даже не любви, но просто доброты.

Неудивительно, что десятилетняя Яс больше находит понимания у животных, например, она обожает своего кролика, которого, как она подозревает, хотят зажарить на Рождество. От безысходности, она просит Бога забрать вместо кролика ее старшего брата, Маттиса, который редко куда берет ее с собой.

К ее ужасу, Бог, по всей видимости, решил исполнить это желание - Маттиас погибает, провалившись на коньках под лед. Его смерть полностью меняет жизнь семьи, повернув её в еще более негативное русло. Все становится еще темнее и депрессивнее. На фоне некого, семейного, тихого безумия, проступает неконтролируемое, сексуальное возбуждение персонажей, что выглядит странным и отталкивающим.

Конец книги, для меня, несколько предсказуем. Это конец этого всеобщего безумия, безысходности и отчаяния простого ребенка, который остается один на один со своими психологическими проблемами.

Если подводить итог, то можно сказать, что эту книгу можно было написать и получше, без перекоса на секс, половые органы, человеческие выделения. И меня удивляет, что холодная эмоциональная обстановка существует с первой страницы книги, она не меняется, только градус отчужденности понижен. Из-за этого создается впечатление, что все происходит на одной эмоциональной волне, вне зависимости от смерти старшего ребенка.

Данная книга не будет в числе перечитываемых, а автор, явно, не станет любимым.

Одна неосторожная просьба к Богу – и желание десятилетней Яс Мюлдер сбывается, но цена слишком велика. Мать впадает в депрессию, мало ест, раздумывает о самоубийстве и истончается день за днём; отец уходит в себя; ферма приходит в упадок; другие трое детей остаются предоставленными сами себе и творят всякое.
Замкнутая жизнь персонажей на молочной ферме плюс общее горе, которое вместо сплочения разобщает семью – и вуаля, вместо живых людей мы получаем призраков.
Внутренняя деформация детей происходит постепенно, но неотвратимо. Интерес к смерти, интерес к сексу, осознание собственной телесности, отвратительные эксперименты – но при этом всепоглощающее желание сбежать отсюда. Неважно как.
Попутно Яс примечает все места, где мать могла бы покончить с собой, что не добавляет радости. Красное пальто, которое девочка носит не снимая, служит ей своеобразной бронёй от мира.

Как тут много наглядности и физиологии, в таких количествах всяческой мерзости я ещё не встречала, пожалуй, нигде (Отесса Мошфег может покурить в сторонке). Мыло (и другие предметы) в попе, варёное вымя, забой скота, отрезание усов кролика, утопление хомяка, замучивание жаб и etc. На всё это девочка смотрит с детской пока ещё непосредственностью, потому что: а) она не видела другого; б) она не знает, как правильно.
Мрачная и жестокая история о том, как одинокие дети застывают навсегда в своей отчуждённости.

ПС Начинала электронную версию книги, но потом перешла на аудио и не пожалела. Голос чтицы Ольги Шороховой великолепно передаёт все эмоции потерявшейся девочки, которая свернула не туда вместе со всей семьёй.
ППС сейчас писательница зовётся Лукасом Рейневелдом.

Когда мне было восемь, я выронила любимую книжку из рук, и она угодила уголком в коровью лепешку — это было худшее, что можно было пожелать прекрасной книге. Родители ее как-то отмыли, уж не знаю как. Органика с трудом отделяется от бумаги. Так же и "Неловкий вечер" — под засохшей корочкой органики прячется что-то прекрасное, попавшее туда по нелепой случайности, но мало кто захочет это расковырять.

Давайте я сразу опишу слона в комнате — обилие субстанций, жиж, соплей, червяков, какашек, поноса, кала, испражнений, мочи, козявок, глистов, обоссанных трусов, бычьего семени, слизней, сычужного фермента, плесени, засохших корочек, зеленого мыла, вазелина, прочих жирных мазей, содержимого навозной ямы, подгнивающей плоти снаружи и души изнутри. Но, как говорится, слона надо время от времени мыть, если хочешь большого и чистого. Это как уронить булочку с джемом в бочку с дрянью: ты точно будешь знать, что она там есть, и от этого будет только горше.

Яс десять лет, и в голове у нее все перепутано. Ее родители разводят коров и делают сыр, застряв во времени где-то между 15-м и 21-м веком. Они живут в глубокой нищете — в такой, где забирают в булочной плесневелый хлеб, а жвачку оставляют подсохнуть на подоконнике до следующего дня. Родители верующие на грани кликушества, и их мировоззрение с трудом вплетается в реалии 2000-х, создавая причудливые суеверия: выключенный телевизор — всевидящий рыбий глаз бога, удивительно сочетается с мечтой о CD-плеере с антишоковым эффектом, какого нет ни у кого из одноклассников. Читать можно только библию, да не пытаться нахвататься стыдных слов из передачи "Поле чудес", а не то рот помоют с мылом. Какое счастье, что родители не видят срама в пенисах фарфоровых ангелочков, иначе не видать беды.

В один миг у Яс есть два брата и сестра. В другой, после сгоряча выданной молитвы-проклятия, братьев становится на одного меньше, и мир рушится. На ферме начинается падеж скота от ящура. Мать перестает есть, исчезая на глазах. Дети творят черт-те что. Жабы не хотят спариваться, а домашний кролик норовит залезть в петлю. Яс перестает снимать пальто и начинает страдать могучим запором и энурезом, потому что больше не может позволить себе ничего потерять — кроме себя самой.

Кто-то будет привередливо отдергивать кончики пальцев от страничек — что поделать, эволюция сделала нас брезгливыми, приучив выносить сор из избы, чтобы не заразить своим ящуром все стадо. Не все захотят обуть свое воображение в болотные сапоги, чтобы добрести до Авалона. Особо чувствительным я могу порекомендовать отследить путь слова "пальто" по тексту. Его удобно вбивать в поиск, потому что оно не склоняется. Героиня прячет свое сердце под тканью, набивает карманы воспоминаниями, чтобы не отпускать брата из себя — и постепенно выцветает снаружи. Она держит все в себе, даже дышит с осторожностью. Естественно, это не может закончиться ничем кроме катастрофы. И горе только подчеркивается тем, что лишь один раз прозвучал вопрос о том, как дела у нее.

И дело даже не в том, что ей не пытаются помочь — наоборот, каждый по-своему ковыряется грязными пальцами у нее внутри, пытаясь вытащить худшее наружу. Лучшим средством от этого был бы разговор через рот, но о мертвых говорить нельзя. Можно только быть мертвыми. Тела Яс и ее сиблингов рвутся к жизни, растут, булькают, пульсируют, реагируют, плачут — но только Яс не позволяет, силой запрещает телу жить, постоянно ощущая эти переливающиеся и сочащиеся проявления в виде слюней да соплей. Безотходной жизни, опять же, не бывает.

Эти переживания занятным образом накладываются на тему Второй мировой, которую в тот момент дети проходят в школе. Война — это что-то далекое для жительницы норвежской фермы, однако некоторые мотивы оказываются неожиданно знакомыми: скрывающиеся в подвалах евреи, золотая звездочка на лацкане пальто, самоубийство Гитлера, домашнее задание — написать письмо Анне Франк. Яс пишет письмо мертвой девочке и складывает его в потяжелевший карман. Как этот опыт сочетается со скорбью по погибшему брату, которого нельзя помнить вслух? Нежданно повзрослевшая голова Яс переполняется быстро накапливающимися противоречиями. И автор безжалостно выписывает ее незавидную судьбу всеми забытого живого мертвеца. Вот такая дерьмовая рождественская история.