Рубина Дина Ильинична: Том 1

Настоящий подарок для всех поклонников творчества Дины Ильиничны и для тех, кто пока с ним еще не очень хорошо знаком. Как, например, я была совершенно незнакома с ранними вернее даже, самыми первыми - произведениями Дины Рубиной периода 1974-1984 годов (исключение составляет лишь прочитанная несколько лет назад повесть Дина Рубина - Когда же пойдёт снег? . Чудесная, трогательная, чуть наивная, как и представленный сборник. От души всем рекомендую. И повесть, и сам сборник).

В данном сборнике представлены одиннадцать рассказов, две повести и одна пьеса. Плюс легкое и очаровательное, как всегда, полное юмора, предисловие автора.

Понятное дело, из сборника не могут понравиться абсолютно все рассказы, поэтому расскажу лишь о наиболее запомнившихся и впечатливших меня.

Начну, пожалуй, с рассказа Дина Рубина - Терновник , сразу запавшего мне в душу. Эта драматичная, наполненная горечью история о непростой жизни женщины, оставшейся после расставания с мужем с ребенком на руках, но история эта показана глазами маленького мальчика, оттого и акценты чуть смещены. Взрослый читатель сразу же видит, как выбивается из сил эта бедная женщина, чтобы прокормить свою семью и обеспечить всем необходимым ребенка. Но рассказ, напомню, идет от лица ребенка, и мы читаем о том, что папа, оказывается, приносит более интересные игрушки, чем мама (мама вообще, мол, вечно дарит какие-то скучные вещи: сапоги на зиму или там курточку), что маме вечно некогда, у нее, по словам мальчика, "левая работа" (женщина вынуждена и дома подрабатывать, стуча на пишущей машинке). И вот этот диссонанс действительно задевает за живое: в детстве ведь все кажется иным, и многое не ценится...

Рассказ "Уроки музыки" тоже в каком-то смысле о детстве, только еще более трагичном. Здесь, напротив, взгляд со стороны взрослого на маленьких, но рано повзрослевших детей. попавших в беду. Молодая преподавательница музыки, пожалуй, впервые сталкивается с человеческой несправедливостью. В школах и институтах не учат милосердию, а верный ответ или дело вот так сразу и не найдешь...

Но что это я все о грустном. Вот, например, рассказ " Дина Рубина - Концерт по путёвке «Общества книголюбов» порадовал задором, юмором и нестандартным взглядом на писательскую деятельность (тем более что и правдивость рассказанной истории сомнений не вызывает). Настоящему писателю, убеждена автор, надо быть готовым нести свет и добро, проповедовать жизненные принципы в любой угодно ситуации. И не бояться принимать необычные решения, откликаясь на потребности публики. Концерт для воспитанников колонии закончится самым непредсказуемым образом (поездка в эту самую колонию уже стала сама по себе непредсказуемым культурным мероприятием): а что, настоящий писатель должен быть на все руки мастер))

Еще один забавный рассказ и тоже на окололитературную тему - Дина Рубина - Яблоки из сада Шлицбутера . Какое счастье все-таки - информационные технологии. Можешь отправить рукопись одним кликом мышки, а раньше-то ведь было не так. По доброте душевной героиня соглашается завезти в редакцию одного столичного журнала рукопись своего приятеля. Это будет то еще приключение, а закончится все на философской ноте с размышлениями на темы национальной идентичности...

Рассказ Дина Рубина - «Всё тот же сон!..» вновь обращает нас к теме юности, юношеским мечтам и увлечениям. Мы часто не доверяем им, а зря. На примере своего героя Рубина наглядно докажет читателям, что порою именно те наши детские и подростковые хобби и отражают нашу истинную суть.

Повесть Дина Рубина - Чужие подъезды тоже не оставила равнодушной. Поднимающая тему семейных ценностей, она еще и об умении отпускать и жить дальше. Наташа когда-то любила Илью, но не дождалась его и вышла за другого. Прошло долгих десять лет, но порою годы не стирают страданий...

5/5, интересно было с помощью этого сборника проследить своеобразную эволюцию писательского таланта Дины Рубиной. Сама она признается в предисловии, что это все наивные и бесхитростные рассказы. Меня же они зацепили своей искренностью и добротой.

Всё течет, всё меняется, летят года, как птицы перелётные, а моя любовь к Дине Рубиной не мельчает. Я заботливо собираю на книжных полках серию её романов и искренне считаю, что читательский год прожит зря, если в нем не случилась хотя бы и крохотная её история. Меня совершенно не пугает её явственное присутствие на страницах собственных книг, куда страшнее однажды не обнаружить в этих книгах кружево слов, акварели знакомых образов, лёгкую нотку ностальгии и тепло. Благо любимый автор не подводит, каждый раз одаривает с лихвой.

И вот, казалось бы, ну что нового я получила в этом коротеньком рассказе? Удивишь ли кого-то девчонкой, добровольно сбежавшей от учёбы и с запоем читающей книги под партой? Нет, конечно! Сама грешна и в школьные годы, и в студенческие… И есть ли что-то необычное в том, что девчонка эта, девятиклассница-фантазёрка (видит бог, кое-кого она мне всё-таки напоминала!) на уроке физики вылетела из окна и совершила два плавных круга над школьной спортплощадкой? Снова нет, ибо воображение, сдобренное многочисленными страницами прочитанных историй, способно и не на такое… И всё же даже в этой маленькой зарисовке из жизни я обнаружила кое-что особенное. Например, знакомую, но для меня всё еще болючую, горячую в собственной памяти истину, что быть хорошим педагогом – дар и призвание, и совсем никак не набор знаний, умений, навыков. Всякий ли учитель, обнаруживший школьницу читающей скабрезную книжку прямо на уроке, не придал бы дело огласке и всеобщему порицанию? Всякий ли учитель, ставший объектом насмешек после двусмысленного ответа на требование объясниться, сумел бы воздержаться от взаимного укола и простить? Аркадий Турсунбаевич, молодой учитель физики, отец новорожденных двойняшек смог. Потому что порой жизнь требует от нас мудрых, взвешенных, непростых шагов, продиктованных не задетой гордостью, а разумом и сердцем.

…А финал отдает печалью, ибо после той смутной истории на уроке физики юная читательница уже более не летала. Всё та же жизнь, с годами нагружая опытом и ответственностью, не оставляла более минут для астрального полёта. Однако читатель, пусть и не на долгий миг в компании ученицы и учителя, сможет воспарить – вспомнить и школьные годы чудесные, и собственные фантазии, оторванные от реальности, и мгновения взлётов и падений, а после и улыбнуться, и погрустить.

…И больше я не летала. Хотя в жизни моей, ей-богу, были для этого поводы, и не такие нелепые, как на злополучном уроке физики. Но больше я не летала. Наверное, потому, что с годами стала умнее и печальнее. Я, конечно, не хочу сказать, что ум и печаль – это гири, которые не позволяют нам воспарить над нашей жизнью. Но, видно, это тяжелое, как ртуть, вещество с годами заполняет пустоты в памяти и в душе. Те самые пустоты, которые, наполнившись теплой струей воображения, могли бы, подобно воздушному шару, унести нас в просторы холодного весеннего ветра.

«Почему бы и не позволить себе в уходящем году один маленький повод для счастья?» - подумала я и открыла сборник рассказов любимого автора. Не мудрствуя лукаво, развернула книгу на странице с закладкой и нырнула. С книгами Дины Рубиной я всегда ныряю, рассекаю волну рукой, отделяю свою реальность от ее реальности…

Снова маленький чудесный этюд из прошлого, в котором каждый яркий мазок – воспоминание, пережитый, передуманный, перенесенный подчас как болезнь опыт. Ёлка пёстрым пятном застыла в углу, старик прижимает к себе рыдающую внучку, другая, старшая, гневно смотрит на беспощадную родственницу, а в далеком, недосягаемом каком-то закутке начинающая писательница Дина Рубина прикрывает за собой дверь. Слеза на щеке, судорожный взмах плеч, золотой оскал и боль, застывшая во взгляде. Схематично, как и должно в этюде, но смысл предельно ясен. А как все просто начиналось! Дина Рубина соглашается скорее по доброте душевной, нежели по призванию давать уроки музыки соседской девочке Карине. Вот уже год она не играет и не думает о Музыке – этом строгом отчиме, этом божестве, ежедневно требующем в жертву часы титанического труда и полной самоотдачи. Волей-неволей Дина становится свидетелем непростых будней чужой семьи. Мать умерла, отец пропадает на работе, а все трудности быта и присмотр за старым дедом и братом с сестрой ложатся на хрупкие плечи ученицы. Уроки музыки для Карины являются еще одной повинностью, еще одним долгом, и чуткая молодая учительница, наблюдая за безучастно отстукивающей по клавишам ученицей, так живо напоминающей ей саму себя в далёком прошлом, понимает это с самого начала их непростого знакомства… Дина Ильинична сразу предупреждает: эта повесть будет совсем не о ее взаимоотношениях с Музыкой. То будет грустная и смешная повесть… Когда она будет. А «Уроки музыки» пусть и льются на читателя нестройными горькими аккордами, все же о другом. Они о таланте, о призвании, об ошибках. И вот, вглядываясь сквозь строчки в душу рассказчика, я вдруг подумала о том, насколько мой дорогой автор прав, ибо то, о чем она пишет, очень живо горит и болит во мне. Болит всякий раз при взгляде на листы плотной бумаги, акварель, любимую пачку кохиноровских карандашей. Живопись ведь тоже в своем роде жесткий отчим, не терпит посредственных. Можно подтачивать грифель ежедневно, можно расписывать лист за листом…. Но это ли дорога к успеху, к внутреннему удовлетворению, если в тебе нет той самой Искры? Стоит ли продолжать, если попытки так часто ведут к разочарованию? Пока для меня это вопросы без ответа. Пока для меня это барьеры, которые я либо возьму, либо оставлю в стороне уже навсегда.

Сорок незатейливых страниц обернулись глубокой внутренней рефлексией. И вот ты познаешь непростую историю соседского семейства и думаешь, думаешь, думаешь о чужом и своем наболевшем, вспоминаешь вместе с автором события, ход которых хотел бы изменить, да невозможно… Рассуждаешь про себя и этими рассуждениями бередишь собственные душевные ушибы. Ведь за плечами у каждого свой ворох решений. Необратимых. Верных или нет? Никто не ответит, только время все расставит по местам.

Меня подавляла всеобщая талантливость вокруг, и тут надо вернуться к роковой «музыкальности», под знаком которой я просуществовала школьные и консерваторские годы. Это, в общем, приятное, несколько неопределенное определение моих способностей висело тяжким распятием над моим самолюбием. Многие из соучеников были просто талантливы, многие проходили под вывеской способных. Я же неизменно оставалась «музыкальной девочкой». Эта проклятая «музыкальность» шлейфом волочилась за мной от экзамена к экзамену. Всегда было одно и то же: председатель комиссии зачитывает лист с отметками, такая-то – да, техника хромает, да, необходимо тренировать память, но – да, налицо безусловная музыкальность. Четверка с минусом. Я была подвешена на крючок «музыкальности» и болталась на нем, как потрепанный пиджак. Я была простолюдином на светском балу…