Русский балет Дягилева

В конце своего эссе "Кредо эстета" Белл изображает совершенный день: ланч, солнечный день, Пруст, балет, оживленный ужин в доме, полным прекрасных вещей, с Артуром Рубинштейном за фортепьяно - все это указания на искусство, очень близкое к тому, которое ценилось в свете.

К началу 1914 года гости, не являвшиеся на прием из-за того, что в последнюю минуту их соблазнили приглашениями "на Шаляпина", стали настоящим бедствием для многих хозяек модных салонов.

Если самые первые балетные труппы состояли из крепостных, то лишь с выходом балета на рынок в XX веке русский танцовщик стал свободным как артист и как личность.

Подлинный гений Кокто таился не в оригинальности идей, но в способности приспосабливать идеи авангарда к консервативным, по существу, целям. Очищенное от радикализма, его продезинфицированное искусство становится материалом, пригодным для развлечения элиты.

"Весна священная" оказалась предвестницей современности, ее контейнеров и масс, военных машин и уничтоженных городов вместе с невинными жителями. Если не учитывать костюмы, массы Нижинского олицетворяли одновременно и деятелей, и жертвы варварства XX века.

Ни одно танцевальное произведение XX века не оставило такого продолжительного следа в памяти самой широкой аудитории, как "Весна", - и это притом что оригинал, первоначальная постановка, был практически мгновенно утрачен. Этот балет, воссозданный более чем в шестидесяти версиях, стал синонимом самой идеи модернизма.

Фокин реформировал ансамбль, па-де-де и сольный танец, переопределив их функцию и создав иные их формы, адекватные новой функции. Он расширил выразительные возможности рук и корпуса. Создавая новые последовательности па и новые связующие движения, он преобразовал академический синтаксис. Во всех этих аспектах хореографической практики Фокин заложил основы для своих последователей - модернистов и неоклассиков.

Статья М.О. Меньшикова обличала Фокина как еврея (кем он в действительности не был) а следовательно, как художника, которому чужда исконная российская культура. В качестве свидетельства автор привел постановку "Половецких плясок, где прославлялись варварские половцы, а не русские христианские воины.