Цитаты из книги Персона

Мы ведь только то и делаем, что без конца адаптируемся к миру, который пребывает в постоянном движении и все время растет, вышвыривая неприспособленных из системы, будто из центрифуги.

Что это, если не банальное выражение человеческой жестокости, страданий, мстительности, страсти и ощущения, что ты никому не нужен? выражение всего того, чем человек сам может себя наказать.

– Убить словами ещё круче, чем руками.

Узы, кующиеся в трудностях, состоят из прочного металла

Старость вела себя как эгоистичная спутница, предъявляющих на него все права и ни дня не позволяющая ему побыть одному. Ему хотелось повернуться к ней спиной, выставить за дверь и вышвырнуть в окно все её манатки, чтобы свободно взлететь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, бегать марафон или взбираться на скалу с помощью одних рук. Теперь, когда ему стукнуло 60, у него больше не было сил её оттолкнуть.

Персона-это то, чем человек в действительности не является, но что видят в нем другие и он сам.

Лучший след порой появляется там, где его никто не ждал."

"Для человека неподготовленного молчание всегда представляет собой оружие массовой дестабилизации."

Наблюдать вживую гниение собственного организма – и в самом деле наказание немыслимое.

Ее с детства приучили к тому, что зло всегда обращает на себя внимание. Убийц, насильников, садистов можно узнать чуть ли не с первого взгляда. У них безумные глаза, тик настоящих сумасшедших, да и говорят они на соответствующем языке. Умопомешательство неизменно превращает их в грязных, беззубых, лысых, хромых коротышек-толстяков. Это позволяет их сразу определить и, как следствие, от них защититься.

– Не все мы бессердечны, комиссар, – промолвил он, словно ставя в их беседе точку.

Именно в первые две минуты, когда лайнер пробивал потолок облаков, происходило большинство авиакатастроф с человеческими жертвами. А девяносто процентов из них и вовсе в первую минуту.

Цинизм стал неотъемлемой частью арсенала. Чаще всего его пытались скрыть. Он напоминал собой жалкого дальнего родственника, которого стыдно показать другим. Чем выше поднимался по общественной лестнице человек, тем больше рушились стены его достоинства, и тогда этот дальний родственник превращался в аттракцион.

"Парижанина, -бросил им он, -можно уподобить французу, у которого отняли всё достоинства, оставив одни недостатки. Здесь вы познакомились с тем, что в нас есть худшего, но стоит вам покинуть столицу, и вас ожидает только лучшее! "

Старость вела себя как эгоистичная спутница, предъявляющих на него все права и ни дня не позволяющая ему побыть одному.

"Человек - это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, канат над пропастью."

"В организованном хаосе места преступления всегда остаётся что-то необъяснимое."