Темное время

Мы все когда-то умрем, — пожал мощными плечами друг семейства Ряжских. — Но если об этом думать каждый день, то жизнь превратится в зал ожидания. А если еще при этом и пытаться отсрочить данное событие, ограничивая себя в радостях бытия, то лучше не жить вовсе. Так что я беру от жизни все, что можно, и гастрономические удовольствия занимают в этом «всем» не последнее место.

Впрочем, они обо мне забыли еще до того, как я спустился с крыльца. Такова наша жизнь — о тебе помнят, пока тебя видят.

Вон на «Литресе» в топах не художественная литература стоит, а как раз прикладные пособия по глубинному самокопанию.

Вот бы мне научиться так же, как Стас, легко, ловко и последовательно воплощать в жизнь свои планы! Увы, увы, мои стихии — суета и хаос. Всех только радостей, что именно из хаоса и зародилась наша Вселенная.

И нет, я не у какой-то малолетки или проститутки, можешь этого даже не говорить. Я в командировке, в другом городе.
— Ты? — рассмеялась Светка. — Кто тебя в нее отправит? Ты же нич-то-же-ство в карьерном плане! Младший помощник старшего дворника!
Сразу видно — стремится человек к конструктивному разговору. Выбрана правильная и миролюбивая позиция, которая расположит к ней собеседника.

Если уж делать нелюбимую работу, то надо на ней хоть зарабатывать. А то вовсе мазохизм какой-то получается.

... как-то даже хочется откушать чего-нибудь эдакого. Фрикасе там, салат по-милански, тарелочку супа прентаньер. Если Ольга Михайловна планирует меня использовать, то пусть и кормит заодно. Только надо будет погуглить, что это за блюда такие, может, их нормальным людям, не мажорам, есть не рекомендуется. Фрикасе мне хоть как-то знакомо, но вот все остальное…

— Это с шефом говорить надо, — сразу открестился работяга. — Все с ним. Наше дело телячье — обделался и стой.

Я не герой. Я обычный человек двадцать первого века, не очень приспособленный к лишениям и дискомфорту. Могу, конечно, потерпеть какое-то время бытовые неудобства, я же еще и русский человек, а мы, по сути своей, чудовищно способны адаптироваться, в отличие от совсем уж рафинированных европейцев, но боль… Это нет.