С левой стороны было интереснее, я разглядел – когда он на секунду повернулся к соседу – татушку в виде отпечатка крупной ладони и надпись под основанием волос: «Не смотри, действуй!»

Когда владеешь неограниченными возможностями, то быстро начинаешь понимать, какой этот мир маленький и скучный.

Этот псих что, отправил на опыты своего сына? Хотя, чему я удивляюсь.

Конечно, если щедрой рукой раздаешь сыновей на опыты, рано или поздно останешься в одиночестве.

- Вань, ну ты чего, людям нужно верить. Особенно друзьям, проверенным и все такое.

• Нет, людям нужно доверять! – отчеканил Иван. – Верить можно только тому, кто совершенно стабилен или про кого ты знаешь абсолютно все! У любого другого, хоть он сто раз друг, могут найтись свои секретные соображения и личные планы.

Хотела бы отомстить – позволила бы тем чудищам покончить со мной. Знаешь, трудно придумать что-то хуже, чем быть заживо порванным на куски.

- Не знаю, не уверен, - пробормотал я. – Мы что, прямо так напрямую им обо всем скажем?

• А ты предлагаешь их сперва помучить? – Кира таким знакомым движением уперла руки в боки, метнула на меня испепеляющий взгляд. – Ну, давай сначала объявим им, что ты погиб, потом – что погиб, но не до конца, потом…

— Слизняк, наделенный правами, — угроза всей цивилизации,

У каждой половинки есть то, чего не хватает другому.

Увы, всякий раз, когда кто-то брался защищать права животных, права человека трещали по швам.

Ты ведь не любитель пасторалей, предпочитаешь окроплять все красненьким.

В конце концов, никто не обязан страдать, если его кто-то любит.

Обыкновенные люди так и рождаются с этой жаждой внутри себя: найти другого, создать пару. А у нас этой жажды быть не может, на то мы и атланты, ясно? Против природы не попрешь.

Иола глянула, как на несмышленыша, хмыкнула:

• Девяносто процентов ребят нашего возраста кого-то смутно видят во сне, и никто от этого еще не умер. А Тася, думаю, вообще плакала не из-за снов.

Что-то мягко и влажно коснулось моей шее – это подошел поздороваться Пегас. Я протянул ему яблоко, но конь не заинтересовался, наверно, вдоволь поживился во время подготовки пира. Просто стоял и смотрел на озеро вместе со мной и от этого мне стало малость легче на душе.

Я не сказал Тасе главного: мне самому было необходимо убедиться, что не я сотворил те ужасные вещи. Как ни плохо мне жилось в домике, но, по крайней мере, ничего подобного тут не происходило. Я вполне владел собой — Ванька был тому свидетель.

«Из Черных Пещер выхода нет».

— Ну, вы же все равно не верите, что я не делал всех этих ужасных вещей! А если это я сделал, значит, таблетки не помогают. Значит, я псих, и мне уже вообще ничего не поможет!

— Да ты ваще герой дня, — заверил меня Иван. — Все только о тебе и болтают! Кабинет химии, правда, уже восстановили, но все равно все бегают и в него заглядывают. Я первым делом туда сунулся. Еще до того, как доску заменили. Круть!

— А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответил я. Конечно же, после того скандала с сообщениями мне телефон так никто и не отдал. Мало ли кому еще я начну названивать или писать.