Рассказы

Еще один рассказ Александра Серафимовича, написанный им в горячке боевых будней 1918 года, когда маститый писатель исполнял роль военного корреспондента в молодой Красной Армии. В своих очерках он пытался представить процесс становления армии нового - пролетарского типа. Серафимович пытался показать преимущества Красной армии перед старой армией, поэтому, конечно же, не обходилось без явного приукрашивания действительности, замалчивания очевидных минусов и выпячивания далеко не очевиднвх плюсов. Но с другой сторны, так и должно было быть, потому что рассказы и очерки писателя были все же частью пропагандистской кампании, проводимой молодой Советской властью.

В очерке "На позиции" речь идет о двух вещах: о сознательности красных бойцов и о том, как технические новации меняют характеристику ведения боевых действий. Начнем с технических новаций, под ними автор подразумевает активное внедрение в боевых частях телефонной связи. Телефония во всю использовалась уже в Первой мировой, но Серафимович пытается представить дело так, что раньше телефонной связи не уделялось такое внимание, как в Красной армии.

Далее автор расписывает преимущества развернутой телефонной сети в частях передовой линии и тыла. Рассказывает несколько курьезных случаев из жизни красных связистов, о том как тёмные и необразованые крестьяне отрезают себе несколько метров дефицитного кабеля "на кнутовище". Ну, и дает понять читателю, что вооруженная полевыми телефонами Красная армия представляет более грозную, а главное - организованную силу.

Что же касается сознательности, то Серафимович проводит идею, что если красного бойца правильно попросить, он расшибется и выполнит просьбу-приказ намного охотнее и быстрее, чем старорежимный боец, которому офицеры только приказывали, совсем не догадываясь о силе проникновенной просьбы.

Увы, но эйфория революционных лет скоро схлынет, время и жизнь покажет, что безукоризненная дисциплина сильной и организованной армии может держаться только на жестком единоначалии и четком подчинении, основанными на неподлежащем обсуждению исполнении отданных вышестоящим командыванием приказов. Да, время просьб в армии пройдет, а вот рассказ Серафимовича останется, останется как памятник той кровавой и романтичной эпохе.

Александр Серафимович имел богатое революционное прошлое, он входил в ту группу, что готовила покушение на Александра III, из-за чего был казнен брат Ленина - Александр Ульянов. Потом были тюрьмы и ссылки, где и началась его литературная деятельность, потому и Октябрьскую революцию Серафимович встретил с радостью и одобрением.

Поскольку у Серафимовича был опыт военного корреспондента, в годы Первой мировой он писал очерки с фронта для "Русских ведомостей", то он и стал одним из первых писателей, отправившихся в части молодой Красной армии. Теперь он работал в "Известиях", возглавляя литературный отдел газеты. Совмещая функции руководства с полевой работой, Серафимович в грозном 1918 году совершил несколько поездок на фронты Гражданской войны. Он с любовью и заботой относился к создаваемому прямо на его глазах детищу наркомвоенмора и Председателя Реввоенсовета РСФСР - Льва Давидовича Троцкого.

Тогда в Красной армии процветало двуначалие, главной руководящей силой новой армии были не столько командиры, сколько комиссары, которые по факту курировали практически все вопросы, и частенько лезли непосредственно в стратегические и тактические вопросы, если не получали должного отпора от командующих соединениями и начальников штабов.

Такого комиссара, представляющего новое лицо новой армии, и показывает автор в небольшом, но ярком рассказе. Фактор новизны - основной, сам рассказ начинается с описания того, как молодыми ростками из "глубоко взрытого революционного чернозема дружно вырастают новые учреждения, люди, новые общественные строители и работники".

Политический комиссар описывается идеальным и безупречным, начиная с внешности, и заканчивая интересами. Выясняется, что он - художник, который возит с собой по фронтам альбомы своих рисунков. Но только возит, сейчас не рисует, всё время и силы уходят на комиссарство.

Жаль, что большевики боролись с религией, а то "живописного" комиссара вполне можно было принять за ангела, по причине полного отсутствия пятнышек на его кристально-чистой пролетарской биографии. Кроме того, еще он очень гордится, что он - литвин. В чем тут причина гордости не объясняет, но гордится тремя фактами своей биографии: художник, большевик, литвин.

Но ангелу Господнему, как известно, положены крылышки, а ангелу Троцкого вместо крылышек положен наган. И он знает, для чего он ему положен:

Вот и Лев Давидович частенько так же решал кадровые вопросы, потому и дисциплина была железной, что с верху до низу комиссары имели эксклюзивное право на скорый единоличный суд и моментальное приведение в исполнение.

Через 15-20 лет большинство из ярых "расстреливателей" Льва Давидовича попадут на мушку к другим горячим парням, уже из команды товарища Ежова, и теперь уже будут расстреливать их - бывших "комиссаров в пыльных шлемах". Возможно, среди них окажется и нестарый еще комиссар Серафимовича с литовской фамилией. Ну что же, а что изменилось в 1937 или 1938 по сравнению с 1918? Ведь его - политкома - и тогда могли расстрелять, писал же Серафимович в декабре 18-го:

Эту рецензию я посвящая сегодняшнему празднику - Дню защитника Отечества. Празднуется он изначально 23 февраля как День Красной армии с 1918 года, и рассказ Александра Серафимовича как раз рассказывает об эпизоде, относящемся к тому самому 1918 году. Речь идет о наступлении колчаковской армии, которая со страшной силой рвалась к Волге, и об обороне, которую смогла организовать молодая армия новорожденной пролетарской республики.

События 1918 года описаны что называется по горячим следам, тогда же - в 1918-м. Александр Серафимович в это время возглавлял литературный отдел "Известий" и, как и подобает настоящему коммунисту, был на самых острых участках советских фронтов, лично выполняя функции военного корреспондента. Тогда из-под его пера и вышло несколько рассказов, главной задачей которых было показать читателям газеты наличие у советской власти мощной и боеспособной армии. Рассказы Серафимовича, безусловно, носят пропагандистский характер, который автор в принципе и не скрывает. Это нам сейчас бросается в глаза лозунговая сущность его текстов, а для того времени такой формат был более чем оправдан, люди жили и мыслили категориями лозунгов. Вообще, при обострении политической борьбы многие из её участников на низших уровнях иерархии демонстрируют потрясающее отсутствие критического мышления, легко покупаясь на всякого рода лозунги и установки. "Хайли лайкли" царит в нынешнем мире, но оно царило и в другие времена, если человека настроить в определенном ключе, он поверит в любую информацию, подтверждающую его "хотение", как бы дико она не выглядела.

Но это я касаюсь общих вопросов, что касается факта существования у Советской власти боеспособной армии, то это был факт независимый от сочинений Серафимовича. Но дело в том, что рождалась эта армия в тяжелейших условиях, со страшными потерями, и организаторам армии требовались бойцы, которые будут драться не за страх, а за совесть, проникнутые идеей. И в этом аспекте рассказы Серафимовича приобретали гораздо большее значение, они заставляли верить в мощь Красной армии, конечно, в большой степени за счет своей лозунговой сущности, но, повторюсь, это работало.

В данном рассказе речь идет о конкретной ситуации, возникшей на южном фланге колчаковского фронта осенью 1918 года, когда армия генерала Каппеля, прорвав оборону Красной армии, устремилась через Бугульму на Симбирск. Момент был критический - полуторатысячная дивизия казаков подходила к Бугульме, а у красных никаких резервов, кроме отряда "ЦИК", состоящего из 300 пламенных коммунистов. Сразу возникает аналогия с 300 спартанцами, и хотя Серафимович ни разу не поминает древних греков, может быть, потому что тогда пришлось бы объяснять большинству читателей, которые не в курсе, кто такие эти 300 спартанцев, а объем рассказа-статьи, писавшейся для газеты, ограничен. Те же, кто пообразованней - догадаются сами.

Как и следовало ожидать, разгорелся решающий бой между каппелевцами и красными героями, и, снова, как следовало ожидать, поле боя осталось за красноармейцами. А потом другие части Красной армии погнали дрогнувшего противника, под удар попали соединения белочехов и белополяков, которые воевали за Колчака, и они тоже побежали. Враг был остановлен и местами отброшен, фронт выравнен, критическая ситуация преодолена.

Весь этот рассказ по сути был написан ради последнего абзаца:

Сто лет назад. Окончание Гражданской войны. Польский фронт 1920 год.
Серафимович пишет рассказ О Красной Армии, которой всего два года. Практически документальное отражение труднейшего положения Советской республики, когда польские войска (точнее – силы западной коалиции) пытаются захватить территорию Украины. Очень напряжённый и судьбоносный момент. Отдельные отрывки текста напоминают вечные темы – польские войска «в американских мундирах»…«в руках французские штыки»… «А мы все, кто остаются в тылу, ни на секунду не должны забывать о наших боевых товарищах – ведь головы кладут». Привычное средство для империалистов – воевать чужими руками, предоставляя оружие, снаряжение, обмундирование.

Удивительно ярко автор описывает эту новую российскую силу – Красную Армию. «…лица у царских солдат были каменные», а за два года народной власти эти лица стали «сознательными, бодрыми». «В массе нынешние красноармейцы отчётливо понимают, что у них сзади, за что они бьются, кто их враг, чего он хочет».

Какой же силой духа и верой в правду должны были обладать простые красноармейцы, чтобы отстоять свою страну от навалившейся объединённой империалистической своры мирового империализма (освободившейся от тягот Великой войны) на молодую неокрепшую Советскую республику?!

«Мало кричать: «Да здравствует Красная Армия!» - и со слезами принимать резолюции, надо на деле любовно помочь и облегчить участь наших братьев».

«…я все равно паду на той, на той далекой, на гражданской,
и комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной». (Б.Ш.Окуджава)
Октябрьской революции всего лишь один год, «громыхает Гражданская война», рабоче-крестьянской Красной Армии нет и года, сама должность политкома – политического комиссара только-только появилась, Александр Серафимович рассказывает об одном из политкомов, встреченных им на передовых позициях. И уже тогда образ настоящего комиссара в лице этого молодого парня приобрёл главные черты - умение убеждать, беззаветная преданность делу трудового народа, нравственная и идейная чистота. И конечно, главная привилегия – быть там, где тяжелее всего, где в любую секунду могут убить.
Наслоениями чудовищного вранья, выдуманными мифами за долгие годы с тех давних пор в общественном сознании стало забываться и утрачиваться понимание истинного предназначения института комиссаров в Красной Армии. В некоторых вражеских изложениях специально упор делался на том, что комиссары – это бездельники, болтуны, неспособные к серьёзной воинской службе люди. Стремление замарать, изгадить заслуги огромного количества политработников, верой и правдой служивших Родине, характерно для успешного ведения информационных войн. Уже от самих потомков, нас с вами, зависит будем ли мы понимать и помнить подлинных героев – комиссаров. Или поддадимся очерняющему потоку грязи, что вылилось на всё советское прошлое России.
Серафимович показывает удивительно чистый образ молодого человека, отдающего всего себя без остатка для … А для чего же? Как он сам понимает, объясняет красноармейцам - «за что они бьются, что было прежде и что теперь, и что грядет огромное м и р о в о е счастье человечества». И не надо из нашего сегодняшнего дня смеяться наивности тогдашних представлений. Утопические представления двигали огромными массами людей в стремлении сбросить гнёт помещиков и капиталистов, добиться лучшей доли.
Удивительно чистыми и идеалистическими предстают перед нами мысли молодого комиссара о своих поступках и поведении, чтобы служить примером для всех красноармейцев, что должен он для них на такой недосягаемой высоте стоять, словно – бог, на высоте. «И чтоб ни одного пятнышка! Другой может устать, политком - нет. Другой захочет выпить, ну, душу хоть немного отвести, это же естественно, политком - нет. Другой поухаживает за женщиной, политком - нет. Другой должен поспать шесть-семь часов в сутки, политком бодрствует двадцать четыре часа в сутки. И так и есть. И в этом сила». Да, это главное. В этом сила. В правде.
Даже не буду много говорить о возможном таланте этого парня, как художника. До революции он учился в художественной школе в Риге. Но сейчас, в гражданскую войну, его художественные таланты отставлены до лучших времён. Сейчас он – комиссар, и сознательно отсекает саму возможность заниматься творчеством, как сам признаётся, этим своим счастьем, чтобы не дать никому даже повода заявить, что «политком только и знает, что рисует». Сознательный выбор настоящего коммуниста.
И правильно пишет Серафимович, что, если и есть в РККА комиссары, не отвечающие столь же серьёзным требованиям, что ставит перед собой герой его рассказа, то надолго они не задержатся – «малейший промах, малейшая ошибка, пятно - и он летит с места или идет под расстрел». Вот и попробуйте после этого повторить весьма распространённое в неокрепших головах представления, что должность комиссарская была для болтунов и бездельников. В годы Гражданской войны и Великой Отечественной комиссары были необходимейшим инструментом для сплачивания воинского коллектива, воспитания бойцов не глупыми лозунгами, а собственным примером.
Политрук.Ерёменко.фото.Альперта.1942.

«И когда наши кони устанут под нами скакать,
И когда наши девушки сменят шинели на платьица,-
Не забыть бы тогда, не простить бы и не
потерять!»
(В.С.Высоцкий)

Чем же дорог этот рассказ молодого военного корреспондента, Александра Серафимовича? Почему веришь каждому слову в этом концентрированном и безыскусном тексте, насыщенном фактами? Всё очень просто. Красной Армии нет ещё и года, а самой Советской власти всего лишь год, но сражается молодая республика не только с белогвардейцами, но и с интервентами. Только в этом произведении враг «стянул отборные войска: чешские полки, польский легион…» Кто не помнит или не знает, а ведь именно с восстания белочехов началась Гражданская война. Именно так, не белогвардейцы её начали, а наёмные чехи.

Особенно впечатляет подробное объяснение, какую привилегию имели коммунисты в бою – это быть на самых тяжелых участках, первыми подниматься в атаку. Это вам не члены партии позднего СССР, которых было почти 19 миллионов в 1991 году, но они не смогли отстоять Советскую власть. Серафимович описывает конкретный бой, когда ударные силы неприятеля смогли разгромить левый фланг красноармейцев в сражении на реке Ик под Бугульмой. Чтобы не допустить «катастрофы страшного разгрома» красноармейское командование двинуло навстречу особый социалистический отряд «ЦИК», в котором было 300 штыков, из них большое число коммунистов.

А дальше расклад такой – им противостоит (красиво пишет Серафимович) полторы тысячи «черных от народной крови штыков наймитов». А как их еще называть? Польских легионеров и отборных полков чехов?!.. Чем-то напоминает историю про 300 спартанцев!.. Только особый отряд «ЦИК», потеряв в неравном бою больше четверти состава, смог сохраниться как боевая единица, выполнить боевую задачу, ценой неимоверных усилий, беспримерного мужества… Можно ещё много всего героического перечислить, но лучше всего говорит факт о том, что белогвардейцы никогда ранее сами здесь не шли в штыки, никогда не принимали штыкового удара. А в данном случае, имея огромное численное преимущество, легионеры «развернулись цепью и пошли в штыки». Такой ожесточённости достигло сражение, что решить всё должны были скрестившиеся штыки?!.. Не выдержала «полуторатысячная масса отборнейших польских и чешских бойцов», отхлынула и побежала.

Да, бой не кончился с этой атакой. Отступившие легионеры смогли перегруппироваться. Когда же у красноармейцев закончились патроны и пулемётные ленты, наступил критический момент. Но опять решительный напор социалистического отряда не позволил противнику поднять голову. «Неприятель был наголову разбит…» Чтобы победить в Гражданской войне, Красной Армии приходилось учиться в боях бить неприятеля. «…У русского пролетариата , у русского беднейшего крестьянства есть армия, есть своя собственная армия! И есть в это армии сознание, за что она борется, есть пролетарская дисциплина и, главное, есть животворящая сила внутреннего роста, внутреннего живого развития, сила воссоздания разрушенного…»

Долго я откладывала чтение этого автора, скорее всего, по предубеждению. Но рада, что наконец, знакомство состоялось. По моему убеждению, этот автор родственен Джеку Лондону. Но почему-то у одного мировая известность, а другого и в своей стране плохо знают. Несправедливо. Сильный писатель. Ёмкий образный язык, ничего лишнего, никаких украшений. Просто, сурово, чеканно. У обоих писателей одна тема - суровая, величественная и прекрасная природа и такая же суровая борьба человека с ней за право на жизнь.

Герои Серафимовича не романтики, не охотники, не индейцы, не золотоискатели. Это рыбаки, тяжело, непосильно добывающие свой хлеб, на грани между жизнью и смертью."На льдине" и «Белое безмолвие» Джек Лондон .
Безысходный обесчеловечивающий труд на ж/д станции ("Стрелочник") и на прачке «Мартин Иден» Джек Лондон . Но у Джека Лондона люди хотя бы занимаются своими прямыми обязанностями, а стрелочник вынужден рубить и разносить дрова, в том числе и своим начальникам домой, мести платформу, чистить в хлеву у коровы начальника. И только на безответном животном вымещает свою усталость и безысходность. Но страшна месть рыбаков и человеку - вору, лишавшего их своего честного улова("Месть").
Мне часто говорят: "Да, что ты привязалась! Тут своего хватает горя, своих неприятностей. Хочется душе отдохнуть, чего то светлого". Ну это как сказать, как написать. Можно и тут силы душе обрести. Никогда не знаешь, где найдёшь, гл потеряешь.

Удивительные рассказы написал Серафимович о детях - о детях талантливых, умных, любопытных. О детях, которым до всего есть дело, которые всё живое, весь мир обнимают любовью своего маленького сердечка. Это "зайчиный отец" Ванятка, страстно мечтающий учиться в школе ("Три друга"); художник и скульптор Гаврилка, то красными петухами разрисует всю хату, от все заборы соседские, двери, ворота, ставни - бесчисленными глазами ("Змеиная лужа"). Никто их не понимает, даже самые близкие люди: отец, мать. Тяжела крестьянская жизнь, не понимают родители своих детей, наказывают за то, что не делом занимаются, а пустыми забавами. То за вихры отдерут, то за ухо схватят так, что опухнет, а то и вообще так отдерут, что два дня отлёживается малый. Несмотря на эти обиды и тяжелый труд с утра до вечера, не погасла искра божия, не утратился ясный чистый взгляд на мир, не иссякла любовь и жалость, доброта и любознательность. Добрые светлые рассказы, написанные живо, с юмором. Умеет отбирать автор интересные сюжеты, яркие детали. Такой гранью повернуть события, что диву даёшься - только так и нужно, главные слова найдены, ничем другим не заменишь.
Одним словом мастерство.