- И что же теперь делать?

• Страдать в тишине, чтобы я мог поспать.

Мы оказались в просторном белом зале с множеством кабинок. Они образовали целый лабиринт. В воздухе стоял мерный гул, в него вплеталось пощелкивание клавиш. В кабинках за компьютерами сидели люди в одинаковых белых рубашках и серых брюках. Они печатали, глядя в мониторы застывшими глазами.
— Ух ты! — пробормотал Пак, оглядываясь. — Офисный ад!

— Знатно повеселились.
Я все еще пряталась за статуей, ни жива ни мертва. Заметив меня, Пак покачал головой.
— Какой холодный прием. И ради этого я воскрес!

Но ... я всегда говорил: враг, которого ты знаешь, лучше врага, которого не видишь.

Когда не можешь дышать, каждая секунда на вечность. Всё мое существование свелось к попыткам набрать в легкие воздуха. Я понимала, что невозможно, но что толку? Сердце старательно колотилось в рёбра, кожу терзал нестерпимый холод. Тело чувствовало, что живёт и продолжало бороться.

• Не бойся сделать мне больно, - пробормотал он, не поднимая глаз. -Мне не привыкать.

– Вечность тебя не видела, дорогой. Как поживает Оберон? По-прежнему под каблуком у своей женушки-гарпии?

– Не хочу тебя расстраивать, парень, но если ты не священник, то это тебе не поможет. Как и соль на полу. Я тебе не какой-то там буги.

— Я наблюдал за вами и моим братом. Ему нельзя доверять.

Я чуть не рассмеялась, такой очевидной была эта истина.

— Какому из двух? — с горечью спросила я.

— Обоим.

- Вы бились друг с другом. - Медсестра прищурила глаза. - А это значит, что он хотел вас прикончить. Правильно?

• Ну... - начала я.
• Так почему, во имя всего святого, вы требуете, чтобы я вылечила его?

• Да просто царапина, - ответил Пак, и взгляд целительницы потемнел. Подойдя к нему, она схватила его за длинное ухо и подняла со стула.
  
  - Ой! Ай! Ладно, ладно, иду! Господи!

— Значит, ничего сложного! – хмыкнул Пак. – Войдем через парадную дверь, подплывем к Вирус, заберем скипетр, выпьем чайку и спасем мир еще до завтрака? А я, глупец, думал, будет куда сложнее!

посмотрел – он напоминал мне меня на уроке алгебры: глаза тусклые и скучающие.

Замечательно! Только этого не хватало, еще одна королева фейри, жаждущая заполучить меня. Придется вести счет.

Клянусь, если эти двое малолеток еще раз попадутся мне на глаза, я им такую взбучку устрою. Если собираешься воровать у пятидесятиметровой огнедышащей и злопамятной ящерицы, то, будь добр, либо имей чертовски идеальный план, либо дождись, когда тварь уйдет из дома.

— Почему ты так на меня смотришь?
Я вздрогнула от звука его голоса.
— Что? Не смотрю я.
— Лгунья.

Чувства делают нас слабее, заставляют усомниться в очевидном.

– Не уходи, – прошептала я, крепче обнимая его. – Никогда больше не оставляй меня. Останься со мной, навсегда.

– Прости меня, – прошептал Эш с легкой дрожью в голосе. – Но я… не могу. Я не откажусь от нее. Не сейчас, когда наконец обрел ее.