Цитаты из книги Frankenstein

Но яблоко греха уже было съедено, и карающий меч ангела ясно указывал – двери рая для меня закрыты навеки.

Странная вещь – знание! То, что узнаешь однажды, уже не выбросить из головы, оно держится там прочно, как лишайник на камне.

А кто такой я? Я не знал, как и кем я был создан; знал только, что у меня нет ни денег, ни друзей, ни собственности. К тому же я был наделен отталкивающе уродливой внешностью и отличался от людей даже самой своей природой. Я был сильнее их, мог питаться более грубой пищей, легче переносил жару и холод и был гораздо выше ростом. Оглядываясь вокруг, я нигде не видел себе подобных. Неужели же я – чудовище, пятно на лице земли, создание, от которого все бегут и все отрекаются?

Ты сам, мой создатель, с радостью растерзал бы меня; пойми это и скажи, почему я должен жалеть человека больше, чем он жалеет меня? Ты не считал бы себя убийцей, если бы тебе удалось сбросить меня в одну из этих ледяных пропастей и уничтожить мое тело - создание твоих собственных рук. Почему же я должен щадить людей, когда они меня презирают?

Странная вещь - познание! Однажды познанное нами держится в уме цепко, как лишайник на скалах.

Я затаил злобу, потому что был несчастным.

«Я был страшен на вид и гигантского роста. Что это значило? Кто я был? Откуда? Каково мое назначение?»

"Мне суждено страдать в одиночестве, покуда я жив; а когда умру, все будут клясть самую память обо мне."

"Кто мог интересоваться судьбой убийцы, кроме палача, ждущего платы за свое дело?"

"Остерегайся, ибо я бесстрашен и поэтому всесилен."

"Неужели ты надеешься быть счастливым, когда я безмерно несчастен?

"Не отчаивайтесь. Одиночество - действительно несчастье."

"Приезжай, Виктор, не с мыслями о мести, но с любовью в душе, которая заживала бы нашу рану, а не растравляла ее. Войди в дом скорби, мой друг, но не с ненавистью к врагам, а с любовью к любящим тебя."

В истине, как бы ни была она удивительна, есть нечто, что заставляет верить.

Надо крепче держаться за то, что нам осталось, и перенести нашу любовь с тех, кого мы потеряли, на тех, кто ещё жив.

Знаю, что, пока ты доволен собой, ты будешь вспоминать нас с любовью и писать нам часто. Прости, если я сочту твое молчание признаком того, что ты пренебрег и другими своими обязанностями.

Сияло ли солнце, или сгущались тучи, они уже не могли предстать мне в том же свете, что накануне.

По временам в просветы между облаками светили звезды. Передо мной поднимались высокие сосны, кое-где они лежали поваленные. То была суровая картина, возбудившая во мне странные думы. Я горько заплакал.