Ο Γέρος και η Θάλασσα

Когда мальчик вернулся,вернулся солнце уже зашло,а старик спал,сидя на стуле. Мальчик снял с кровати старое солдацкое одеяло и прикрыл им спинку стула и плечи старика. Это были удивительные плечи- могучим,не смотря на старость,да и шея была сильная,и теперь ,когда старик спал,уронив голову на грудь,морщины были не так заметны. Рубаха его была такая же лотаная-прилотаная,как и парус,а зарплаты были разных оттенков,потому что неровно выгорили на солнце. Однако лицо у старика было все же очень старое,и теперь, во с сне,с закрытыми глазами,оно казалось совсем нежным. Газета лежала у него на коленях ,прижатая локтем,чтобы не сдула. Ноги были босы.

Глупо терять надежду, – думал он. – К тому же, кажется, это грех. Не стоит думать о том, что грех, а что не грех. На свете есть о чем подумать и без этого. Сказать правду, я в грехах мало что понимаю. Не понимаю и, наверно, в них не верю. Может быть, грешно было убивать рыбу. Думаю, что грешно, хоть я и убил ее для того, чтобы не умереть с голоду и накормить еще уйму людей. В таком случае все, что ты делаешь, грешно. Нечего раздумывать над тем, что грешно, а что не грешно. Сейчас уже об этом поздно думать, да к тому же пусть грехами занимаются те, кому за это платят. Пусть они раздумывают о том, что такое грех.

Птиц он жалел, особенно маленьких и хрупких морских ласточек, которые вечно летают в поисках пищи и почти никогда ее не находят, и он думал: птичьи жизнь много тяжелее нашей, если не считать стервятников и больших, сильных птиц. Зачем птиц создали такими хрупкими и беспомощными, как вот эти морские ласточки, если океан порой бывает так жесток? Он добр и прекрасен, но иногда он вдруг становится таким жестоким, а птицы, которые летают над ним, нырял за пищей и переключаясь слабыми, печальными голосами,- они слишком хрупкие для него.