Native Son

Вдруг его охватил панический страх, что он так и не сумеет заговорить. Он стал бороться с
собой; он не хотел потерять эту потребность раскрыться: она была все, что у него теперь осталось. Но в следующую секунду ему уже показалось, что это глупо, ненужно, бессмысленно. Он подумал, что не стоит пытаться, и, как только он это подумал, он вдруг услышал, что говорит хриплым, прерывистым, вымученным шепотом; звук его голоса должен был лучше слов донести его сокровенную мысль!

Они чувствуют в себе силу жить, действовать, творить со всем пылом, свойственным их расе, облекать в конкретные внешние формы энергию своего духа - и вынуждены скользить по сложным извилинам нашей цивилизации, точно бледные, стонущие тени; они блуждают, словно планеты, сбившиеся со своего пути; они вянут и хиреют, как деревья, оторванные от родной почвы.

Чувство обиды, неудовлетворенная потребность проявить свое "я" - более или менее настойчивая и более или менее сознательная - накапливаются в Америке с каждым днем.

не хотят никаких перемен; перемены для них невыгодны.

Разве он не знал, что голос ненависти звучал еще задолго до того, как он родился, и будет звучать, когда он давно уже будет мертв?

Он висел в пространстве, точно остановившийся маятник, и некому было толкнуть его вперед или назад, некому было заставить его почувствовать, что в нем есть что-то ценное или достойное, - некому, кроме него самого.

Она держалась с ним так, как будто он тоже человек, как будто он живет в том же мире, что и она.

В нем нарастало гневное чувство; чувство, что тобой так часто и много помыкают другие, что ты уже не можешь ни думать, ни чувствовать самостоятельно.

– Вы не думали, что от политики можно получить пользу?
– Я и получил – пять долларов в день выборов.